Вкус к жизни

– А потому сейчас смотришь на меня и в принципе не понимаешь, что говорю, что происходит!

– Я вышла замуж, а вовсе не лишилась разума.

– Подозреваю, что в твоём случае это одно и то же, – усмехнулся он, бросаясь теперь уже не только словами, но и гневными взглядами. – И вот вместо того, чтобы жить в полную силу, ты ждёшь, пока он вывезет тебя, как питомца, чтобы понюхать свободу. Правда, на поводке. В идеале на коротком, вот как сейчас!

– Всё сказал? – ровно уточнил Мартин, но я слишком хорошо его чувствовала, чтобы не понять, что происходит.

Внешне спокойный, он уже давно перешагнул грань благоразумия и сейчас держался, казалось, на одном лишь честном слове. И не пытался остановить Астафьева только потому, что знал его гораздо лучше меня. Впрочем, и моего опыта хватило, чтобы догадаться: пока Пашка не выговорится, дело не сдвинется с мёртвой точки. Правда, у него самого на этот счёт были другие соображения, которыми он не преминул поделиться.

– А ты что же? – принялся он довольно скалить зубы.

– Дать бы тебе в зубы… – с явным сожалением потянул Мартин, но лишь неодобрительно покачал головой.

– Да уж дал бы, если бы мог.

– А я так и не попробовала десерт! – выкрикнула я Мартину в спину, когда она напряглась, словно перед финальным рывком.

Он на мгновение замер, а потом обернулся и сделал над собой усилие, разжал стиснутые зубы, предельно спокойно вытолкнул воздух из груди.

– Если мир не сошёл с ума, и в этом доме ничего не изменилось, то Роза приготовила малиновое суфле. Это очень вкусно, – наконец, смог улыбнуться Мартин, и я увлекла его за собой.

Глава 41

Астафьев так и остался стоять, сжимая челюсти настолько сильно, что скулы будто побелели от напряжения. Я обернулась, чтобы посмотреть в его глаза и убедиться, что он остыл, но Мартин сжал мою ладонь, перетягивая внимание на себя, и я ничего не успела разглядеть.

Главы семьи за столом не оказалось, а Агнесса Львовна улыбнулась мне с каким-то надрывом.

– Мальчишки… – попыталась она как-то оправдать произошедшее.