Вкус к жизни

На ум даже пришла фраза из детского мультфильма: «Я сам по себе мальчик», но Мартин смотрел серьёзно и ждал ответа, который не мог идти вразрез с его желаниями – это я тоже понимала. Сказал, что его, значит, так и есть. Вот только ручной я пока так и не стала, а потому с особым, плохо скрываемым удовольствием, отрицательно покачала головой.

– Серьёзно? – фыркнул он, и горячая ладонь скользнула вверх, к груди, пальцы ощутимо сжали сосок.

Я вскрикнула, не ожидая от спокойного и уравновешенного Мартина такой подлости, толкнула его пяткой в плечо, а он поймал меня за лодыжку и прижал её к своей щеке, не позволяя вырваться.

– Ты просто пока не понимаешь, как это сладко… быть моей, – прохрипел он, поддаваясь возбуждению ничуть не меньше меня самой.

Низ живота заныл, когда его язык коснулся… нет… всего лишь лодыжки, которую он по-прежнему трепетно сжимал в руке. Я застонала и выгнулась, ожидая… большего! Время шло, секундная стрелка сделала не один оборот, а Мартин практически не продвинулся в своей игре.

Даже смотреть на это было порочно, не то что ощущать… Но его рука гладила голень и только-только приблизилась к коленке, а язык вырисовывал узоры едва ли не на стопе.

– Мартин, не сейчас… – попросила я, сжимая ягодицы – так томящая боль внутри ослабевала, но неизменно распалялась снова, требуя большего, немедленно, сейчас же!

– Ты подумала? – сухо и холодно уточнил он, и я вдруг испугалась, что пропустила что-то важное… часто задышала, нетерпеливо заёрзала и… получила увесистый шлепок по ягодице.

Отметив, как судорога удовольствия выгнула меня даже от этой грубой ласки, Мартин заинтересованно вскинул брови и резко дёрнул за ногу на себя. Так, что попа зависла за границей стола. Удобства это не прибавило, и мои бёдра задрожали от напряжения. Но так я была к нему ближе, потому лишь взволнованно обвела языком пересохшие губы. Этот жест не остался без внимания, Мартин фыркнул:

– Тоже так хочу!

И подался вперёд, чтобы впиться в них.

Одно колено оказалось приведено груди, а он сверху… тяжёлый… Мой стон вышел болезненным и мучительно долгим – губы саднило. Мартин имел своё мнение на этот счёт и только углубил поцелуй, не желая прерываться. Я толкнула его первая. В грудь, в плечи, а потом вцепилась пальцами в волосы и потянула их. Что тоже было ошибкой. Но, конечно же, об этом мне стало понятно, когда Мартин, зло глядя в глаза, прикусил мою нижнюю губу до крови.