Вкус к жизни

Поясница была против и отреагировала агрессивным прострелом.

– Ну давай, скажи, что боишься темноты, – раздражённо процедил Мартин со злым смешком.

Юля поняла его интонацию как-то неправильно и вместо того, чтобы закрыть дверь с обратной стороны, прошла в комнату, села на кровать, а затем ещё и скользнула под одеяло. Из одежды на ней была только футболка. Обнажённая грудь и возбуждённые соски чётко прорисовывались под тонким хлопком. И иначе как провокацией такой её манёвр назвать было нельзя.

– Я не боюсь темноты, – прошептала она, сверкая глазищами. – Просто хотела быть ближе к тебе.

Юля чего-то ждала, но идти у неё на поводу не хотелось. Не сейчас, не так быстро, а самое главное… не в его нынешнем состоянии! Когда каждое движение как лезвие бритвы отзывалось на нервных окончаниях. Мартин довольно жёстко пресёк её попытку приблизиться, удержал ладонью прямо за лицо.

– Мне показалось, что мы поняли друг друга, – проговорил он так, чтобы дошло, чтобы не потерялось, но она спросила:

– Ты сейчас о чём? – и невинно повела плечиком.

Оставалось только зло рассмеяться. От боли и безысходности. А ещё от возбуждения, которое било током в пах, наплевав и на боль, и на то, что так отчаянно щемило в пояснице.

– О личном пространстве, – прорычал Мартин в её сочные губы, которые так капризно изгибались от довольно грубой хватки, ведь хорошенькое личико он так и не отпустил.

Юля задумалась, а потом дала вполне искреннее пояснение:

– Я не виновата, что всё самое лучшее неизменно оказывается в твоей части дома!

– Господи… – в какой-то немыслимой безысходности простонал Мартин.

– В ней неуютно. У тебя совсем не так…

Юля стреляла глазами, а он просто терялся в безумии, которое воцарилось в собственном доме.

– Уступить тебе мою спальню? – уточнил он с надменным смешком. Юля тут же ретировалась и отчаянно закачала головой.

– Нет!

– Тогда что?

– Поцелуй меня, – попросила она так, будто боялась упустить что-то важное.

– Что?!

– Поцелуй меня, – повторила Юля свою просьбу. В этот раз настойчиво и чётко. А у Мартина от напряжения всё закручивалось в узел. Внутри в узел, а в паху, наоборот… даже поясница временно заткнулась.

– С чего бы это? – весело хмыкнул он, обалдев от такой самонадеянности. Поцеловать хотелось до одури, но смотреть на неё такую – как отдельный вид удовольствия. Извращённого и эгоистичного.