Вкус к жизни

Штора нехотя поползла вверх, а я пыталась поторопить её взглядом, мыслями, стремлением. И задыхалась. Задыхалась от волнения и нетерпения, подойдя практически вплотную. А когда взору открылся огромный, бескрайний тёмный лес, простирающийся по склону неведомой мне горы, то буквально затрепетала всем телом. Снежные макушки деревьев печально клонились к земле. Насыщенные, зелёные и будто тёмно-синие лапки смущённо выглядывали из-под тяжёлого белого налёта недавней стихии. Редкие солнечные лучи, пробиваясь сквозь густые серые облака, отражались от хрустальных снежинок, и всё это сверкающее великолепие слепило глаза буквально до слёз.

"Стремясь быть как можно ближе, желая раствориться в первозданной красоте природы, я потеряла грань реальности и уверенно шагнула вперёд. Глухой удар о стекло отрезвил. Я растёрла ушибленный лоб и на всякий случай отступилась. Оглянулась на Мартина, внезапно вспомнив о его существовании, и смутилась.

– Всё в порядке, – зачем-то повторила я, хотя в этот раз предложить свою помощь он не спешил.

Нехотя я сделала ещё один крошечный шаг назад и прикусила губу, понимая, что не могу провести здесь, у окна, всю жизнь, целый день… час… да и лишние мгновения будут выглядеть столь же дико и противоестественно. «Взрослые так себя не ведут» – сказал бы сейчас Игорь с неизменной насмешкой. «Конечно, ведь глупые взрослые предпочитают заниматься тем, что приносит доход, а не удовольствие» – в тон ему ответила бы я, но всё равно послушно отвернулась.

Оглянувшись будто на прощание, я невольно зацепилась взглядом за оставленные ладонями следы и негодующе вздохнула:

– О, прости, своими отпечатками на стекле я бессовестно нарушила баланс чистоты в твоём доме! – ужаснулась я собственной неосторожности и деланно рассмеялась.

– Какую?

– Э-э… «Здесь надо убрать»?.. – растерянно пробормотала я, но тут же сконфуженно смолкла. – Прости… – покачала я головой, не одобряя собственный сарказм. – У тебя отличный вид из окна! – похвалила я, пытаясь исправить страшную неловкость.

– Снег шёл несколько часов, – проговорил Мартин вместо любых замечаний.