Вкус к жизни

– Жена беспокоится? – понимающе воскликнул Астафьев и невесело улыбнулся. – Прости, что выдернул… – запоздало покаялся он, вскидывая брови.

– Всё в порядке… Это нервы, – отмахнулся Женька, поспешно убирая телефон в карман пиджака, и поднял взгляд на Астафьева. – Но я так и не понял, что ты собираешься делать?

– Звучит неприятно, но в нашем случае остаётся только ждать, – развёл он руками. – Она объявится, я уверен. Кстати, имел неприятный разговор с её мужем, так тот утверждает, что подобное поведение в порядке вещей.

– Бред не неси! – предупредил Женя, угрожающе округлив глаза.

– Про аборт тоже бред?"

"– Паш, да ты же ничего не знаешь, так, какого чёрта… – вспыхнул Женя, но тут же заставил себя выдохнуть. – Она девчонкой совсем была. Съёмная квартира, бизнес, который только-только перешагнул порог «убыточного»… Стабильности ноль! Юля имела право испугаться!

Астафьев услышал что хотел, а оттого и оскалился.

– А ты и поддержал!

– Считаешь, что лучше было бы спустить всех собак?

Павел неуверенно покачал головой.

– Наверно, ты прав, тема не для обсуждения на бегу, – проговорил он в сторону и поднялся из-за обеденного стола. Женя окинул друга растерянным взглядом. – И где Юля ты не знаешь, – на всякий случай проговорил он, на что Шумилин расфокусировано кивнул.

– Откуда?.. Этой новостью ты просто выбил меня из колеи…

– Тогда ладно, будем на связи, – сдержанно улыбнулся Астафьев и, уходя, ободряюще кивнул.

Женя бросил вслед:

– Держи меня в курсе.

А как только Паша покинул пределы ресторана, зло пробормотал:

– Идиотка!

Ещё раз глянув на телефон, озадаченно нахмурился.

– Ну и какого чёрта ты творишь?.. – едва не простонал он, в очередной раз убедившись, что нужный ему номер находится вне зоны доступа.

Глава 23. Юля

Я так и стояла с закрытыми глазами, вдыхая его запах. Так пахнет хвоя в зимнем лесу, звенящая на морозе кора деревьев, так пахнет северный ветер, так пахнет свобода и так пахнет счастье… Он просто обязан был меня поцеловать! Но отчего-то… снова не стал. И, что важно: не торопил, не выдёргивал из этого сладкого забытья, в котором я могла быть доверчивой, слабой, в котором могла млеть от его близкого присутствия.

Открыв глаза, я широко улыбнулась, совершенно не боясь быть осмеянной за собственные фантазии. Впрочем, Мартин и не смеялся. Он внимательно рассматривал меня и наверняка читал, словно открытую книгу. От него не хотелось таиться. Хотелось… снова пригласить на танец! И этой мысли я тоже улыбнулась, а ещё облизнула губы.