Вираж бытия

А здесь он как раз и определялся – к кому перейти под крыло дальше, наблюдая как лихо закручивается политическая борьба.

Опытный служака.

Вот и сейчас – он чуял ветер перемен. Только не мог понять откуда и куда он дует. Поэтому не спешил с выводами и высказываниями. Хотя хотелось. Очень хотелось.

И тут из-за поворота выехало пять автомобилей Studebaker Light Six оливкового цвета с выведенной на их бортах по трафарету белой надписью: «РККА». Они быстро подкатили. И из второй вышел Фрунзе, который быстрым шагом направился к этой тихо болтавшей четверке.

– Вы то мне и нужны, – с ходу заявил он.

– Михаил Васильевич, а вы разве не станете наблюдать за выдвижением и оперативным развертыванием войск? – осторожно спросил Каменев.

– Зачем? Дня через два выеду на позиции. Осмотрю их с комиссией. Констатирую катастрофу. А так… – махнул он рукой, – зачем на это время тратить?

– Вы так уверены, в том, что Климент Ефремович не справится?

– Ситуация настолько плачевна, что тут бы даже сам Суворов опростоволосился.

Знаете, вся эта история в известной степени напоминает одну смешную историю. Как-то на упражнениях по сборке-разборке оружия солдатик спросил у командира: «А почему винтовку можно разобрать и собрать, а человека нельзя?» Тот подумал немного и произнес: «Вот представь, что после отбоя ты себя разобрал и лег спать. А тут – раз и боевая тревога. Ты вскочил. Стал поспешно собирать тело, но впопыхах прикрутил вместо головы – жопу. И что же получается? Головной убор не налезает. Гимнастерка не застегивается. А потом все кричат «ура!» идя в атаку, а ты что?»

Слушатели посмеялись.

Такой истории они еще не слышали, что и не удивительно, ибо родилась она сильно позже. Фрунзе же продолжил.

– Вот так и наша армия. Ее собрали второпях. Что куда прикрутили, там оно и находится. Из-за чего она являет собой не тщательно выверенную военную машину, а по сути один сплошной партизанский отряд без внятного порядка и устроения. Балаган. Да, в едином порыве в наступление она может пойти.

Особенно если людей разогреть. Но вот так – подняться и четко отработать – увы. Поэтому я думаю, что даже если Климент Ефремович был бы гением, он все равно не смог бы выполнить поставленную перед ним боевую задачу. Во всяком случае в разумные сроки и надлежащим образом.

– Склонен с вами согласиться, – кивнул Свечин.

– Да чего тут соглашаться? Достаточно глянуть, как они в поход собираются, чтобы понять, чем все закончится. – хохотнул Слащев.