Вираж бытия

А если что-то пойдет не так? А если мы столкнемся с какими-нибудь побочными эффектами? Все это слишком непредсказуемо.

– Если все пойдет ординарно, то, сколько?

– Полгода, не меньше. Но я бы ориентировалась на год или даже полтора…

Пенициллин был открыт в 1928 году Александром Флемингом. Совершенно случайно. Из-за попадания спор плесневого гриба из внешней среды в колонию бактерий. Ветром надуло. Статья его об этом открытии вышла в 1929 году, однако была встречена без энтузиазма. Обычно говорят, что из-за неспособности выделить нужный вид плесени и его промышленного производства.

Но забывают уточнить, что Флеминг не сильно-то и старался. Работал над этим вопросом преимущественно один и в свободное от других задач время. Нередко с перерывами в один-два года. Ведь первая статья о антимикробном действии плесени пенициллина вышла еще в 1913. Так что, ничего революционного для научного мира в его открытии не было."

"Работы активизировались только 1939 году. Стали ставить опыты, в том числе на мышах. Но опять-таки – без особой спешки и очень скромными силами.

Серьезно же за вопрос взялись лишь в 1941 году, когда начались крупномасштабные опыты. И это произошло только из-за того, что стало понятно – удалось найти что-то действительно интересное. И вот, в начале 1942 года в США уже имелось всего две столовых ложек пенициллина…

Все это Михаил Васильевич, конечно, не помнил. В голове отложились только слова знакомого о том, что «янки тянули кота за всякие места и не занимались делом…»

А он – занялся.

И рассчитывал на относительно быстрый результат.

Зинаида же Виссарионовна, видя расстроенный внешний вид наркома, продолжала ворковать, успокаивая его. Она то исходила совсем из иных вводных сведений.

Флеминг и его последователи не знали, что открыли и как это использовать. И осторожно, без особого энтузиазма, исследовали особенность вполне привычного им вещества. Она же точно знала о том, что должна получить. Равно как и о том, что некий кто-то это уже получал. Во всяком случае, увидев действие плесени на колонии бактерий она в этом уверилась.

И Ермольевой очень не хотелось, чтобы нарком разочаровался в слишком гипотетичном проекте. И не свернул его. А финансирование лаборатории шло экстраординарно, за счет наркомата по военным и морским делам.

Так полчаса и проболтали.

Пока, наконец, поняв, что делать ему в лаборатории больше нечего, он отправился обратно к себе. В наркомат.

Разочарованный.

Он хотел отвлечься и приободриться перед выступлением.