Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

И время от времени — к Гаспару, но тогда они запирались в кабинете, иногда ещё с господином Фабианом, — лёгкий поклон в его сторону.

— И что же, он решил своими глазами посмотреть на ту особу, которую убивают-убивают, но никак не добьют? — смеюсь.

— На ту особу, которая борется за наследство господина де ла Шуэтта, и которая, по слухам, убила подосланного к ней убийцу, — поправляет меня господин Палан.

— Значит, нужно идти, — говорю. — Пускай смотрят. И вдруг попадутся какие-то полезные знакомства? Скажем, можно ли договориться с господином наместником, чтобы он приструнил господина судью? Или хотя бы велел ему работать честно?

— Господин наместник — человек ещё прежнего царствования, а господин де ла Порт — ставленник кардинала Фету, назначенного три года назад государственным канцлером, — покачал головой граф.

— А кто из них — человек короля? — пробормотала я.

— Конечно же, оба, но… — усмехнулся граф. — Скорее, наместник. Господин де ла Порт очень уж себе на уме, а до кардинала Фету далеко, как и до его величества.

— До короля далеко, до его брата далеко, и все этим пользуются. А мы можем попробовать как-нибудь достучаться до кого-нибудь из них?

В моей прошлой жизни однажды был момент, когда я ради дела пробилась к президенту. Это был всероссийский форум журналистов, он там выступал, и мне повезло по завершении заседания оказаться к нему достаточно близко. Я просто заорала через головы, потому что речь шла о жизни ребёнка и об организации сложного лечения, обычными методами ничего сделать не удавалось… и была услышана, и вопрос решился, и та девочка выжила, выросла и у неё сейчас уже свои дети.

Сейчас же надо мне… но не только мне. На моём иждивении Тереза и ещё пятьдесят восемь человек, больших и малых. Поэтому — мы поедем на бал.

— Что там у нас — три дня, да? Мы идём на бал, — сказала я.

— Злые языки тут же отметят, что вы торопитесь появиться на людях после смерти супруга, — отметил господин Фабиан.

— Пускай отмечают, — отмахнулась я. — У меня тут люди, и их нужно кормить. Куда они пойдут, если баронесса с сыном всё продадут? Вот, то-то же. Если кто-то чем-то не устроит лично меня, то я сама его выгоню. Но пока я не собралась выгонять никого, значит — нужно кормить.

— Мы можем надеть платья, которые шили зимой, — воодушевилась Тереза. — Здесь их никто не видел.

— Вот и отлично.