Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

Будете обращаться за содействием к нему, я уполномочу его решать ваши вопросы.

— А если он не захочет? — не поняла я.

— То есть? — не понял уже он. — Ещё раз — я ему оставлю такой приказ. И если вам будет хотеться оказать ответную услугу — подпишем бумаги о каком-то количестве припасов для тех, кто остаётся в доме, нужно же им что-то есть? Будете поставлять им мясо, муку и вино, а в ответ получать оговорённые выплаты из казны и помощь в решении ваших сложностей.

— О-о-о, благодарю, — улыбнулась я.

— Ничего особенного, уверяю вас.

Я пересказала идею графа о сокращении времени в пути, и принц согласился.

— Мы подумали, что если злоумышленники наткнутся на магическую охрану, то задумаются, нужно ли им спорить со мной.

— Возможно, что и подействует, — согласился принц. — Давайте поступим так — завтра в девять мы вас туда забросим. Сделаем это через мой дом, и вы не говорите громко о том, куда вообще собираетесь. Вечером позовёте — и заберём обратно. Если за день не уложитесь — повторим.

— Это отличный вариант, — выдохнула я. — Будем готовы в девять. Скажите, а ещё вас можно спросить? — наглеть, так до конца.

— И о чём же? — он уже не улыбался, но хохотал.

— На этот раз не о себе. У меня есть портной, отличный портной, его зовут Амедео Блэз. А у него — вдовая матушка и три сестры, старшая тоже вдова с младенцем. Так вот, его покойный отец служил в войсках герцога де ла Марша и погиб три года назад. Сержант Блэз занимался обмундированием, то есть — относился к интендантской службе.

"Принц достал из поясной сумки лист бумаги, уже частично исписанный чем-то, и дописал туда небольшим карандашиком — я увидела — «сержант Блэз, интендантская служба, де ла Марш, пенсия».

— Это не сложно, уверяю вас. Сделаем. Что-то ещё?

— Нет, — расплылась в улыбке я.

— Не думайте об этом, глупости, — он взял мою ладонь и поднёс к губам. — Ваш напор и задор, они восхитительны. Своим стремлением к цели вы напоминаете, простите, госпожу маркизу дю Трамбле, которая обосновалась при дворе моего брата и отлично там себя чувствует. Но вы при том совершенно другая. Вы тоже не страдаете, а действуете, но без надрыва и драмы, а с тем самым задором и улыбкой.