Весь твой, только твой эльф

— Баба ушастая! Смотри, как вырядился!

— А может, и правда баба? Больно хорош. И волосы до жопы.

— Ща сорвем с него тряпки и проверим, что там. Наша это добыча или наших девок.

Пленник напрягся и крепче сжал меч. На его челюсти заходили желваки.

В высшей академии Аталана мы, будущие дипломаты, в обязательном порядке изучали культуру и традиции разных народов, в том числе эльфийского.

Помню, нравы древних меня поражали, некоторые их обычаи вызывали недоумение и даже шокировали. Например, эльфийские мужчины и женщины «хранили чистоту».

Они не только вступали в брак невинными, но и тщательно прятали свои тела от посторонних взглядов. Если тано вовсю щеголяли обнаженными торсами, а человеческие девицы не стеснялись открывать руки и выбирали наряды с глубоким декольте, то эльфы не показывали никому даже запястья и щиколотки! Это считалось неприличным. Их девы носили платья в пол и непременно — чулки, а то вдруг подол задерется и под юбкой мелькнет белая кожа. Позор! Замуж не возьмут!

Одежда была максимально закрытой не только у женщин, но и у мужчин.

Воротники до середины горла, длинные рукава. И перчатки! Без них из дома ни шагу! Никто не должен видеть обнаженные пальцы эльфа. Нельзя никого касаться голыми руками.

И вот одного из этих фанатичных блюстителей нравственности сейчас собирались вытряхнуть из его драгоценных тряпок. Выставить голым на всеобщее обозрение. Того, кто даже ру́ки без перчаток никому не показывал. Того, кто считал верхом неприличия обнажить горло.

А с него хотели сдернуть штаны. Бесчестье на грани смерти.

Самым суровым наказанием у древних, помимо изгнания, считался ритуал «Духовной гибели». Преступника выводили на площадь и при всех срывали с него одежду, оставляя в чем мать родила. С этого момента эльф превращался в изгоя, становился призраком, невидимкой, неприкасаемым. Его не гнали из клана прочь, но больше никто из соплеменников опозоренного не замечал. Ему не подавали руки, с ним не разговаривали и не вели дел, он не мог купить себе еды и каких-нибудь вещей в дом, ибо лавочники притворялись, будто его не слышат.

Обесчещенный эльф, чей срам видели все, не мог рассчитывать завести семью. Ритуал «Духовной гибели» был подобен смертной казни.

Я вздохнула.

Эх, Цветочек, Цветочек…

А может, он сумеет защититься?

Я подалась вперед, всматриваясь в дым костров."

"Эльф держал меч крепко, но воином не выглядел — скорее принцем, нарядившимся к балу.