Великолепно!

Юджиния вспыхнула:

– Ты что, потешаешься надо мной?

– Ах, ради Бога…

– Получаешь удовольствие, да?

Софи тут же опустила глаза, словно раскаиваясь.

– Я пытаюсь сказать, – продолжала Юджиния, – что если Алекс даже и скомпрометирует мисс Данстер…

– Если он ее изнасилует, хочешь ты сказать? – нетерпеливо перебила Софи.

– Короче, если такое случится в порыве страсти, ты не можешь не согласиться, что затем он сочтет долгом чести жениться на ней.

– Не слишком ли это крутые меры, чтобы заставить твоего сына жениться? – напрямик спросила Софи: она все еще не могла поверить, что обсуждает с матерью столь щепетильные вопросы.

Юджиния прищурилась:

– Тебе нравится Эмма?

– Конечно.

– Ты хочешь, чтобы Алекс на ней женился?

– Разумеется, хочу, ведь тогда Эмма станет моей невесткой.

– А ты можешь вспомнить другую женщину, которая могла бы сделать твоего брата счастливее?

– Пожалуй, нет.

– Вот видишь. – Юджиния пожала плечами.

– Надо же, каким ты стала стратегом! – изумилась Софи. – Но ты уверена, что он ее скомпрометирует?

Лицо Юджинии выразило непоколебимую уверенность.

– Несомненно, он попытается это сделать!

– Мама!

– Да-да, я уверена в этом, потому что могу распознать каналью в любом – даже в собственном сыне. К тому же Алекс во многом похож на своего отца.

– Мама!

Однако вместо ответа Юджиния неожиданно погрузилась в воспоминания:

– Алекс родился всего через семь месяцев после нашей свадьбы, а я должна сказать, что твой отец был непревзойденным любовником.

Софи всплеснула руками:

– Не говори больше ничего, мама. Право, я не хочу знать интимных подробностей жизни моих родителей, которых предпочитаю считать людьми совершенно целомудренными.

– Если бы мы были совершенно целомудренными, дорогая, – Юджиния бесцеремонно ткнула дочь пальцем в бок, – тебя сейчас на свете бы не было, и твоего братца тоже.

– Все равно я не хочу ничего об этом слышать.

Юджиния похлопала дочь по плечу:

– Хорошо, если тебе будет от этого легче. – Повернувшись, она отправилась на поиски леди Уэрт.

Тем временем Белл и Данфорд продолжали танцевать. Вальс был относительно новым развлечением, и некоторые находили его скандальным, но молодые люди получали удовольствие от танца, и не только потому, что это раздражало более степенных и чопорных членов общества.