Вейн

Сердце колотилось, словно сумасшедшее, голова кружилась и, кажется, уже не от вина. Лейна прошла мимо мужчины, чуть задев на узкой дорожке. Теплая ладонь легла на ее запястье.

— Не уходи… — тихо сказал Александр."

"Вейн застыла, невидящим взглядом глядя на розы. Мужчина не шевелился, только держал ее за руку, стоя позади. И все чувства девушки словно стянулись в одну точку, туда, где лежали, обжигая, его пальцы.

— Мне нужно… идти… — с трудом выдавила Вейн, не очень понимая, куда и зачем. Но зная точно, что оставаться в этом теплом помещении, наполненным ароматом роз, с этим мужчиной за спиной — нельзя.

Иначе случится что-то непоправимое.

Он разжал пальцы, отпуская ее. Не оборачиваясь, Вейн торопливо пошла к выходу, насторожено прислушиваясь к тишине за спиной и считая шаги. До двери их было всего девять — девять шагов, которые, оказывается, очень сложно пройти.

Раз, два.

Три, четыре. Как же сладко пахнут розы…

Пять, шесть.

До безумия хочется обернуться.

Семь.

Оборачиваться нельзя.

А почему… вспомнить трудно. И сердце стучит так громко, что не слышно мыслей…

Восемь…

Он догнал ее на восьмом шаге, развернул к себе. Круглая меховая шапочка слетела с головы девушки, и Ксандр обхватил ее затылок ладонью, а второй рукой крепко прижал к себе.

— Вейни…

Один вдох, один взгляд — и он впился в ее губы горячим, лихорадочным поцелуем. Вейн хотела что-то сказать, но не успела, его язык уже ласкал ее, облизывал, пробегал по зубкам и губам. Нежности не было, была страсть и необузданное желание, которые чувствовались в его движениях, в силе, с которой он держал девушку, в его губах, что будили внутри нее что-то первобытное и мощное, неукротимую силу притяжения.

Он пах ветром, снегом и хмелем, его ладони гладили девушке спину, потом очертили контур ее тела, и каждое прикосновение обжигало огнем, опьяняло. Вейн откинула голову и закрыла глаза. Где-то в глубине сознания мелькнула тревожная мысль, что она не должна позволять ему этого: трогать ее, целовать, скользить губами по лицу, потом — по шее в вырезе голубого платья, трогать языком нежную впадинку возле ключицы и снова возвращаться к ее губам, чтобы продолжить безумный, хмельной поцелуй.

Ее голова кружилась, и совсем не хотелось останавливаться, хотелось продолжать… В меховой накидке стало нестерпимо жарко, внутри, словно цунами, поднималась горячая волна истомы и возбуждения, и она сама не заметила, в какой момент обвила руками его шею, просто чтобы не упасть.