Дантисты тоже плачут

Завтра у меня открытие выставки пяти начинающих живописцев, присоединю вас к ним – будете шестой. И обязательно приезжайте к двенадцати дня. Соберется много народа – пресса, критики.

– А как же лицей? – не выдержала я. – В это время еще идут занятия.

– Ну мамусенька, – умоляюще заныла дочь, – один раз можно пропустить, напиши записку, что повела меня к врачу.

На следующий день ровно в двенадцать мы в полном составе, кроме животных и близнецов, входили под своды галереи. Арам тут же подвел к нам странного вида молодого зеленоволосого человека с серьгой в ухе.

– Кто это? – в ужасе спросила Зайка, пока экзотическая личность, поставив Маню около ее пейзажа, вовсю щелкала фотоаппаратом.

– Очень модный и известный критик из элитарного журнала для любителей живописи, – пояснил возникший невесть откуда Казик, – с ним надо дружить. Может в один момент сделать вас богатым, модным, покупаемым. Живопись – тоже бизнес.

И он приветливо помахал зеленоволосому рукой.

Я огляделась по сторонам. Мой первый муж был художником, и я более или менее представляла себе привычки и вкусы богемы. Толпа, плавно перетекавшая из зала в зал, пестрела самыми невероятными нарядами. Меха и старые джинсы, твидовый пиджак в паре с шифоновой юбкой, из-под которой выглядывают английские ботинки. Промелькнули мужчина в одеянии буддийского монаха и дама в сари.

Небольшое оживление наблюдалось возле Маниного пейзажа. Маленькая седовласая дама, обвешанная с головы до пят разнообразной бижутерией, громко восклицала:

– Какой примитив! Какой примитив!

– Ох, не надо было Манькин пейзаж сюда выпихивать, – уныло сказал Аркадий, – конечно же, вещь примитивная и дурацкая.

Ну, сейчас наслушаемся комплиментов!

Но возбужденные зрители, столпившиеся возле Машкиной картины, не собирались расходиться. Оттуда постоянно слышались странные фразы:

– Потрясающая диспропорция деталей!

– Шикарно нелогичная композиция!

– Полное отсутствие стандарта!

Я вжала голову в плечи и подумала, что ребенка, пока он не понял, как его ругают, следует отвезти домой.

Но тут произошло нечто совершенно невероятное. Толпа раздвинулась, и прямо на нас двинулся высокий холеный мужчина с аристократическим лицом. В его левом ухе сверкала маленькая брильянтовая сережка. Он подскочил к оторопевшей Мане и проговорил:

– Вы автор работы?

Испугавшаяся Маруська смогла только покачать головой.