Дантисты тоже плачут

А то меня при слове «свекровь» до сих пор трясет. Мой Ромео стоматолог, владелец престижной клиники. К сожалению, женат, но у жены рак в последней стадии. Два дня до смерти осталось. Жду не дождусь, когда полусапожки отбросит. Мы уже давно живем вместе, и у меня есть в руках хороший поводок, за который буду дергать Владимира, пока он не женится на мне. Так что скоро стану настоящей дамой, перестану перед слюнявыми мордами голыми ногами махать. Как только превращусь в госпожу Резниченко, сразу пошлю тебе весточку. Авось твоя жизнь тоже устроится.

"Я сложила письмо и сунула конверт в сумочку. Ну и ну! Вот тебе и операция по искусственному оплодотворению! Владимир просто половой гигант – имел одновременно двух любовниц, боец сексуального фронта.

Домой я явилась поздно вечером. Тихо вошла в холл и обнаружила на вешалке кучу пальто. Так, опять гости. Все-таки в «Негреско» было хорошо. Помыв руки и переодевшись, я спустилась в столовую. Александр Михайлович, увидевший мою персону первым, сообщил:

– Вот она, дорогая пропажа!

– Где ты была? – хором вскрикнули Маня и Зайка.

– Мы думали, тебя убили, – напустилась Наташка.

Я растерялась.

– Как же, я ведь оставила на столе записку, что уезжаю на несколько дней. Положила и булочкой придавила.

– Ах, булочкой, – протянула Наталья, – понятно. Банди не удержался, съел булочку и запиской закусил.

– Можно было и позвонить, – заявил Аркадий, – безобразие. Клеопатра целый час орала, пока Зайка не встала ее кормить. Крайне безответственно с твоей стороны.

– Думали начать поиски завтра, – укоризненно сообщила Марта Игоревна. – Куда же ты, деточка, ездила?

Я растерялась, но быстро нашлась:

– К подруге в Питер.

В эту минуту в столовую вошли Левка с Терезой, и домашние принялись изображать аристократическое семейство, ужинающее при свечах.

Александр Михайлович тихонько подошел ко мне:

– Ну и где была?

– К подруге в Питер ездила.

Александр Михайлович усмехнулся:

– Не умеешь врать, не берись.

– Не веришь?

– Ни минуты.

Он отошел и сел в кресло. Я усмехнулась. Надо же, толстячок ревнует. Глупый, никакой, даже самый страстный роман не сравнится с детективным расследованием.