Дантисты тоже плачут

– Например?

– У нее довольно сильный акцент, понятно, что не москвичка. Спросила ее, кто она по национальности, так женщина соврала, что армянка. Ну, не глупо ли?

– Почему решили, что Маргарита врет?

Владлена хитро улыбнулась:

– Написала четыре книги, посвященные особенностям произношения. Я – языковед и никогда не спутаю украинский акцент с другими. Знаете, откуда она?

– Откуда?

– Из столицы Украины, Киева.

– Господи, неужели можете так точно определить место рождения? Просто профессор Хиггинс.

Польщенная, Владлена засмеялась:

– Посвятила жизнь изучению языков.

Хотите, скажу, какой город ваша родина?

– Ну?

– Москва.

Видя мое искреннее изумление, польщенная, Владлена продолжала:

– Маргарита точно украинка. И замуж не выходила, а мужчина, который ее навещал, просто любовник.

– А это откуда, тоже по речи видно?

Женщина от души рассмеялась:

– Нет, конечно. Просто ни он, ни она совершенно не были расстроены смертью первенца. Маргарита ни слезинки не проронила, да и он тоже о мальчике не заговаривал.

Странно для семейной пары. Ее выписывали раньше нас. «Муж» явился без цветов, и из родственников никого. Конечно, любовник, для которого дитя – помеха.

Эмилия Вареско открыла дверь в фартуке, с поварешкой в руках. По коридорам бегало невероятное количество детей. Насчитав девять черноволосых и черноглазых мальчиков, я в изумлении поглядела на женщину.

– Вон те, – сообщила Эмилия, увидав мое изумление, – сыновья старшей сестры, эти – младшей. Моих только двое.

И она радушно предложила чашечку кофе.

Напиток, поданный на огромной кухне, не поддавался описанию. До сих пор такой омерзительный кофе удавалось сварить только Аркадию. Сын пребывал в глубокой уверенности, что одной чайной ложечки молотого кофе, насыпанного в литровый кофейник, вполне достаточно для получения ароматного напитка. Малое количество кофе восполнялось избытком сахара и молока.

Помешивая ложечкой светло-коричневую бурду и наблюдая, как Эмилия покрикивает на мальчишек, терзающих под столом двух мохнатых, явно блохастых болонок, я почувствовала себя как дома.

Полилась плавная беседа, прерываемая бесконечными детскими криками и собачьим визгом.

В отличие от Владлены Эмилия симпатизировала Маргарите.

– Знаю, трудно приходится эмигрантке, – сетовала Эмилия, – сама прошла через это.

Когда Маргариту выписывали, Эмилия наблюдала из окна за странной ситуацией. Муж вывел Маргариту из клиники, посадил в такси, а сам опять ушел внутрь. Маргарита одна поехала домой.