Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

Та дворянка из Ард Каррайга сбежала из столицы от отца. С дочерью, которая... Была одновременно её сестрой. И именно поэтому стала стрыгой. Чудовищем с огромными и очень острыми зубами.

— Стрыга, – Элена Фиахра де Мерсо всё ещё смотрела на пламя свечи, – начала делать то, что обычно делает стрыга. То есть вылезать из могилы по ночам и убивать людей. Без разбора.

— Истинное богатство Верхней Мархии, – продолжила она после паузы, – и маркграфа лично – это соль. Всё Предгорье, то есть западный склон Синих Гор, особенно окрестности Брунанбурга, стоит на огромных подземных залежах каменной соли высшего качества.

— К несчастью, кладбище и гробница стрыги находятся как раз рядом с этим городком и самой шахтой. Стрыга не утруждает себя дальними прогулками, и число жертв среди горняков растёт.

— Скажешь, толпа горняков с кирками должна справиться с какой-то стрыгой, так? Но не справилась и не справляется. Поползли слухи. Дескать, стрыга – существо сверхъестественное и смертным с ней не совладать. Что каждый укушенный стрыгой сам станет стрыгой. Что и укуса не надо, достаточно одного взгляда. Что и взгляда не нужно – проклятие стрыги действует даже на расстоянии, и горе каждой беременной женщине в округе.

Она внезапно замолчала. Пламя свечи заколебалось, фитиль стрельнул и закоптил.

— Ко всему этому ходят слухи, что маркграф Линденброг и не помышляет об... уничтожении. Всё ещё тщетно ищет способ снять проклятие. И расколдовать девушку. Маркграф ищет, стрыга убивает, горняки бегут из Брунанбурга, народ волнуется. И требует, чтобы маркграф, наконец, что-то сделал. А конкретно – чтобы отбросил свои предубеждения. И призвал на помощь ведьмаков.

Геральт мог бы кивнуть, но решил, что не стоит.

— В Стеклянной Горе, – комендант подняла голову, – ты снял чары, убив того, кто их наложил. В случае со стрыгой тоже так поступают?

— Нет. Совсем иначе. И чтобы было ясно: я не собираюсь ехать в Ард Каррайг убивать отца девочки.

— Хорошо знать.

Они помолчали.

— У меня странное чувство, – заговорил он, – или, скорее, предчувствие. Что ты говоришь мне не всё.