Ведьмак. Перекресток воронов (Анджей Сапковский)

Медальон на шее Хольта изображал голову змеи с большими ядовитыми зубами.

Геральт долго не решался задать вопрос. Настолько долго, что, в конце концов, Хольт ответил сам. Без вопроса.

— Да, я был в Каэр Морхене тогда, тридцать пять лет назад. Когда-нибудь и об этом тебе расскажу. Не сегодня.

— Но...

— Тогда я носил другое имя. Неудивительно, что Весемир скрыл его от вас, я говорил — наши пути разошлись. А я вернулся к настоящему имени и фамилии. Потому что знал их, надо тебе сказать."

"— Когда мать подкинула меня, — пояснил он, видя вопросительный взгляд Геральта, — где-то в Ковире вроде бы, она вложила в люльку записку.

Бывает, что грамотные прикладывают подкидышу записку с данными... обычно только дату рождения. Иногда имя, а порой и имя отца или даже его фамилию. Добрые женщины из ковирского сиротского приюта сохранили записку и передали ведьмакам, которые забирали меня из приюта. А когда я прощался с Каэр Морхеном — а прощание не было тёплым — Весемир раскрыл мне настоящие данные. Потому что у Весемира, как и у старого Бирньольфа до него, есть архив таких записок от подкидышей, но он никому не позволяет в него заглядывать. Хотя иногда делает исключения.

— Это точно, — оживился Геральт. — Оттуда я знаю, что моего друга Эскеля на самом деле зовут Эсау Келли Каминский. Но Эскелю фамилия не понравилась. И его можно понять. Он придумал себе сокращение от обоих имён.

— А тебе, когда ты отправлялся, Весемир раскрыл, кто ты?

— Нет.

***

— Когда научишь меня этому финту? Этой... грации? Мандритто, потом дважды молинетто и трамаццоне.

..

— Во-первых, я не учитель фехтования. А во-вторых...

— Что?

— Должны же остаться у меня перед тобой какие-то маленькие секреты, верно?

***

— На, примерь.

Куртка была из мягкой кожи, с набитыми на плечах и рукавах серебряными клёпками.

— Новёхонькая, а уже не сходится на брюхе. А на тебе, надо же, сидит как влитая. Ну что ж, теперь она твоя. А вот ещё и перчатки в комплект. Не благодари.

***

Наконец, а было это в середине мая, в начале месяца Блатэ, пришла пора прощаться с Рокаморой.

С избитыми кулаками кожаными манекенами. С тренировками на палках. С набитым гороховой соломой тюфяком. С мясными рулетами, голубцами и блинами с мёдом.

Пришло время садиться в седло.

Престон Хольт проверил ремни и торока на вьюках Геральта. Осмотрел подпругу и пряжки путлищ. Стремена.

Потом проверил всё ещё раз.

— Окончательного решения, — произнёс он, наконец, — насчёт сотрудничества со мной ты так и не принял.