Ведьма без лицензии

"

"Если бы я видела нечто подобное впервые, я бы пришла в восторг, но для меня, привыкшей к компьютерной графике, в работах нет ничего необычного. Всего лишь анимация, причём весьма посредственная.

—  Уходим? —  предлагает Ирвин.

Я ещё не нашла того, за чем пришла. Начинаю думать, что и не найду. Ирвин прав, коллекция скудная.

—  А третий зал?

—  Туда отправляют неудачные работы, с которыми салон будет прощаться.

Я устремляюсь вперёд.

И словно на стеклянную стену налетаю:

—  Не может быть!

—  Реалистично, правда? —  улыбается Ирвин.

То, что я вижу —  смесь портрета и фотографии. Я, конечно, готова допустить, что художник мастер, но мне кажется, что есть что-то ещё, кроме владения кистью.

—  Магия?

—  Да. Художница в основе использует иллюзии, насколько я знаю. Напоминает работу скульптора, отливающего по форме. Художница создаёт двойника человека, а затем переносит на холст.

—  Потрясающе…

—  Приземлённо и неприемлемо в настоящем искусстве, —  раздаётся новый голос.

В зал входит расфуфыренная девица с бантом в причёски. Издали похоже на лопасти вертолёта. Девиа проходится по мне оценивающим взглядом и брезгливо поджимает губы, но при Ирвине оставляет своё мнение при себе. Точнее, укол весьма изящный —  своим замечанием она выставляет меня неотёсанной деревенщиной.

—  Запечатлеть мгновение для вечности, сохранить лицо таким, какое оно было в действительности, а не таким, какое примерещилось художнику. Мне кажется, в этом что-то есть.

—  Синьорина, вы не в курсе? Исполнительница опозорилась, никто не закажет у неё портрет, —  девица усмехается.

—  Опозорилась?

Ирвин пожимает плечами. Вероятно, ему история не знакома.

Девица буквально скалится:

—  Она опустилась до декораций.

—  Что, простите?

—  Высокое искусство не терпит мелочности, а она раскрашивала задники для новой оперы в нашем театре. Что она за художник, если может рисовать без вдохновения, а от начала и до конца рабочей смены? Ф-фи!

Эта девица хоть немного с мозгом дружит?

Я незаметно призываю телефон и, прикрывая его полой плаща, направляю на табличку под портретом, фотографирую.

—  Вы абсолютно правы, синьорина. Простите, не знаю, как к вам обращаться. Любой, осквернивший высокое искусство бездуховным прагматизмом, должен быть изгнан с позором, кем бы он ни был: художником, певцом, поваром.

Ирвин хмыкает, давясь смешком.

Девица же понимает меня буквально:

—  Да, именно! —  горячо заверяет она.