Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)

Интуиция подсказывает, что вряд ли, значит можно начинать с курсов вождения. С теории. Практике я сам ее учить буду.

Прихожу в больницу и выясняется, что пересменки еще не было.

— Рано вы пришли, Байсаров. Нет еще Великой, не пришла. А вам принципиально, чтобы именно она укол делала? У нас девочки все хорошо колют, — говорит дежурная медсестра.

Вспоминаю вчерашнюю инъекцию и содрогаюсь. Нет уж, я своей пятой точной достаточно дорожу, чтобы не подвергать ее всяким пыточным экспериментам. Еще парочка таких уколов, и за рулем придется ездить только стоя.

— Только врача все равно нет, а вам же надо обхода дождаться, — не замолкает медсестра, и я разворачиваюсь, не дослушав.

— Спасибо, я на улице подожду, — выхожу на крыльцо, прислоняюсь к перилам. Холодно, лучше ждать в машине.

Василису замечаю издали, но она не сама. С египтянкой и костоправом от Бога Марией.

Выхожу из машины, иду на перехват. Василиса замечает меня, смущается, а я в который раз поражаюсь, как мог принять ее за проститутку.

Это все дед.

— Привет! — подхожу к девушкам ближе. — Не ждали? Почему не вижу радости при виде любимого пациента?

Мария вскидывает голову, самоотверженно улыбается. Мы понимающе переглядываемся, а Василиса оборачивается на подругу, потом на меня. И спрашивает с плохо скрываемым волнением:

— Вы что, знакомы?

Роздал 15

Давид

Мария поднимает голову, пытаясь изобразить улыбку, но в ее взгляде на мгновение мелькает легкое замешательство.

С такой только на дело ходить.

Я улыбаюсь чуть шире и отшучиваюсь:

— Открою тебе секрет, Мария тоже здесь работает, — подмигиваю Василисе.

Василиса смотрит то на меня, то на Марию. Но настроение моментально поднимается. Это ревность? Значит, не один я по ночам страдаю дурацкими мыслями?

— Шутник, ты здесь по делу или стендап свой пришел на нас проверить?

Мария явно в себя верить начинает, раз такой дерзкой становится. Тут же взглядом в нее стреляю.

Кое-кто без египтян остаться может, если будет там сильно борзеть.

— Я здесь исключительно ради золотых рук Василисы. Уколы и перевязки — это ведь высший пилотаж, и никто, кроме тебя, с этим не справится, — с легкой усмешкой говорю, направляя взгляд на Василису.

Мария закатывает глаза, как бы предсказуемо реагируя на мой пафос:

— Ой, как сладко стелишь. Вась, я пошла, а то там таких, как этот пол больницы, — отрезает она с притворным сарказмом.

— Идите, Мария, не заставляйте людей страдать, — усмехаюсь в ответ.