Вдова его величества

И не станет спорить, если Кайден приведет свою женщину вниз. Многие так делают…

Кайден отвернулся. Обвел залу взглядом. А Эйна уже подала корону из рогов священного оленя.

– Нет, – Кайден покачал головой.

– Отец погиб, – Эйна держала ее с трудом, явно не справляясь с тяжестью венца, что казался живым.

– Уверена?

– Я сама отправила лодку с телом его вниз по реке…

И приготовила вторую, для Кайдена. Эйна отвернулась."

"– Ты был очень слаб, и никто не верил, что ты задержишься здесь надолго.

Кроме старухи, чье имя забыто.

– Но ты жив, и мы рады.

Сидящие за столом склонили головы. А ведь их много. На удивление много. Сотни и сотни, мужчин и женщин, равно прекрасных, ибо течет в них кровь Дану и они помнят о том, гордятся. Вот только где они были, когда Кайден позвал? Почему пришли немногие?

Почему?..

– Нет, – он поднялся и, взяв корону, поставил на шкуру драугра. – Я вернусь.

– Из-за женщины? – Лицо Эйны исказилось гневом.

– Потому что здесь нечего делать, – Кайден был честен. Почти.

Он поднял над головой блюдо с запеченным кабаном и уронил, но то не упало, а лишь вернулось на свое место.

– Вы целуете мертвых женщин и ищете любви мертвых мужчин. Вы ушли, чтобы сохранить жизнь, но сами ее растеряли в тот миг, когда боль и сила стали слишком большой платой за возможность подняться наверх.

Не понимает.

Никто не понимает. Они ведь привыкли… вечный пир, вечный праздник и тень жизни, которая вполне устраивает своей безопасностью.

– Я говорила отцу, что не стоило тебя отпускать, – сестра спокойна. – Люди тебя испортили.

– Где она?

– Не знаю, – Эйна пожала плечами слишком быстро, чтобы это было правдой. И захрипела, когда пальцы Кайдена сдавили горло.

– Где? – повторил он вопрос.

Кто-то рассмеялся…

Кто-то пустился в пляс. И пир шел, будто ничего-то не происходило. Зазвенели в углу клинки и унялись, поняв, что встретили равного по силе.