Вдова его величества

Полетела наземь голова, покатилась по тропе, а массивное тело не спешило падать. Оно стояло, покачиваясь, пока Кайден не отвесил ему пинка. Смахнув кровь, запах которой разнесся по округе, он дотянулся до головы и поднял ее. Встряхнул. Хмыкнул.

Или не невесте? Хороший дар требует дара ответного. А драугровым ядом паучиха потом поделится… или… клыков две пары? Надо будет подумать хорошенько.

– Ты всегда был везучим, маленький почти-брат, – этот голос пробирался сквозь сумерки, обволакивая мягким ядом. – Мне жаль.

– И мне.

На тропе стоял тот, кого Кайден, говоря по правде, не ожидал здесь увидеть.

– Ты изменился.

– А ты нет, – Кайден с удивлением отметил, что тот, на кого он некогда взирал снизу вверх, не так уж и высок.

Тонок. Прозрачен почти, словно сделан из весеннего хрупкого льда. В прозрачных глазах его отражались Кайден и голова драугра, и больше ничего.

– Почему?

– Может, потому, что я устал? – он просто стоял, и руки его были опущены, а грудь открыта для удара. – Или, может, потому, что мне было обещано многое? И я заслушался, поверив в эти обещания? И неосторожно дал слово, которое обязан был сдержать.

– И ты сдержал?"

"– Именно, – бледные губы тронула усмешка. – И я рад, что ты, маленький почти-брат, оказался и вправду великим воином.

– Откуда тварь?

– Крохотный остров, где некогда жили люди…

– Не те ли люди, с которыми связала кровь твоя дочь? Она ведь отреклась от дома и даров?

А с ними и от той силы, которая берет начало в истоках Мертвой реки. И немногие решаются на подобное, ибо жизнь человеческая скоротечна и полна боли, тогда как на Благословенных холмах живет вечная весна.

Легкий наклон головы.

– Почему она не позвала тебя?

– Она не успела. Она попыталась справиться с тварью сама, – он поднял руки и развел их, обнажая грудь для удара. – Ей насыпали высокий холм, куда поднялись и трое ее сыновей, и сыновья их сыновей, и дочери тоже, ибо были достаточно смелы, чтобы взять в руки оружие. Когда я пришел, там не осталось никого…

– Но ты не убил ее сам?

– Я дал слово, – он поморщился.

Он осторожно убрал руку за спину, чтобы вытащить осколок чего-то, что показалось Кайдену костью.

– Он дал мне это. И я сыграл музыку, которая заставила тварь послушаться. Она пошла за мной сюда.

Не кость. Камень.

Или кость, которая существовала так давно, что стала камнем. Желтоватая. Ноздреватая. И в то же время гладкая. Сломанная только. Кайден коснулся ее осторожно.