Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

Возможно, бедная Лесси вообще не знала, откуда берутся дети, и к чему могла привести их связь с Заном. А ежемесячные кровотечения жители считали наказанием за грехи.

Небольшая просветработа не повредит, только на этот раз нужно быть осторожнее, чтобы не загреметь в застенки местной инквизиции или как тут ее называют.

Катясь по улицам в магоходе и беседуя с Пискуном, я добралась до госпиталя. На правую руку решила надеть браслет-артефакт, мало ли? Вдруг я испытаю такой стресс, что мигом раскрою весь потенциал украшения.

Солнышко светило особенно ярко, однако же такие тихие дни обычно бывали особо паршивыми. Но чем черт не шутит? Вдруг меня сегодня не будут доставать Калвин с Ойзенбергом, а Лейн сменит маску старого ворчуна и станет добрее домашнего котика? Кстати, надо не забыть справиться о его здоровье.

Уже на входе в здание госпиталя меня настигли чьи-то крики. Они доносились из-за двери, ведущей в коридор родильного отделения, и я невольно замерла, прислушалась. Что там за возня, что происходит?

– Я семерых родила дома, не хочу оставаться в госпитале! – послышался возмущенный женский вопль, перешедший в болезненный стон.

– Ты вторые сутки разродиться не можешь, Диди, – вторил мужской голос. – Это серьезно, лекари тебе помогут.

– У-у-у! Не нужны мне никакие лекари, дома и стены помогают! Зачем ты меня сюда привез? Даже если и помру, то под своей крышей!

– Ага, и оставишь меня вдовцом, а детей сиротами?"

"Дальше медлить я не стала. Распахнула дверь и нос к носу столкнулась с семейной парой и молоденьким лекарем, который пытался вместе с мужчиной угомонить беременную.

Все трое с удивлением воззрились на меня.

– Ну что вы, милая. Не бойтесь, – по-хозяйски начала я и коснулась плеча женщины. – Никто вас не обидит.

И тут меня захлестнула смутная тревога. Тяжелая работа и многочисленные роды не способствовали цветущему виду, женщина явно старше своих лет. Или… нет? Каштановые волосы пронизывали седые пряди, на лице залегли морщины, которые становились только глубже, когда она морщилась от боли.

Сколько ей на самом деле?

Я опустила взгляд на обтянутый платьем живот. Надо срочно ее осмотреть! Почему-то мне кажется, что здесь все не так просто.

Визуально живот недель на тридцать, но в анамнезе семь родов, мышцы перерастянуты, значит, реальный срок может оказаться меньше.

– Я позову нейта Ойзенберга, – пролепетал молоденький лекарь.

– Стойте! – я вскинула руку. Мне совсем не улыбалось встречаться с коновалом.