Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

Я только ее милашка, – сказал ревниво и прижался ко мне.

– Мамочки, оно говорящее… – другая акушерка сложила руки к груди.

– Я не «оно»! Я Пискун.

Вряд ли малыш представлял, что сейчас начнется, иначе сидел бы тихо в виде браслета. Увидев перед собой такое чудо-юдо, половина женской группы мгновенно влюбилась и начала просить меня дать погладить питомца. Откуда им было знать, у магов не принято трогать чужих фамильяров?

– А он не кусается?

– Какое милое прозвище!

Не выдержав избытка внимания, тиин сорвался и хотел было вылететь в окно, как вдруг…

– Можно в следующий раз принести ему чего-нибудь вкусненького? – поинтересовалась Сайли.

Услышав про вкусненькое, Пискун резко замер в воздухе и повернулся.

– Что ты сказала? Ты меня угостишь? Так, запомните все, кто хочет меня погладить – несите шоколад!

И на следующее занятие мои акушерки притащили для «милашки Пискуна» целую гору сладостей. Тот ни в чем себе не отказывал, взамен давая прикоснуться к своему мягкому тельцу. Так что я всерьез стала опасаться, что мой синий друг в скором времени заработает ожирение.

* * *В один из первых осенних дней, когда дневной зной сходит на нет, а солнце теряет прежнюю силу, территорию вокруг госпиталя расчистили и украсили цветами и лентами. На крыльце собрались работники, нейт Эвелейс готовился произнести торжественную речь.

– Народ, не толпитесь! Всем места хватит! – кричал нейт Клавиус, пытаясь совладать с любопытной толпой.

Поддержать меня пришел Норвин, который после отставки нейта Вайтона успешно руководил штабом, а дедуля Бэйнс подарил мне большой букет хризантем, вызвав на лице несмываемую улыбку.

– Зачем столько цветов? Сразу видно – женщины, – прогнусавил Ойзенберг.

В честь открытия он облачился в новый костюм и, о чудо, принес в госпиталь новые туфли, демонстративно поставив их на полку в шкафу.

«А розовые тапки можете Брайтену подарить», – сказал он тогда.

Норвин все время поглядывал на лекаря с мрачным недоверием, а тот старался держаться от нашей парочки подальше. Ко мне приблизился нейт Брайтен и, довольно крякнув, произнес:

– Наконец настал этот знаменательный день! Нейра, знаете, я тоже решил приходить к вам работать пару-тройку раз в неделю.

– Ой, вы слышали? – я почувствовала, как щеки обожгло румянцем.

– Вы иногда так громко бухтели, что трудно было этого не услышать, – усмехнулся лекарь. – Но я не обижаюсь, мне даже нравится ваше чувство юмора.