Ваше Сиятельство #3

Наконец остановилась на полусладком из коллекции Энрике Мендоса.

К тому времени, когда подали форель, они уже успели выпить треть бутылки. Майкл говорил тосты, восхваляя ее красоту и обаяние — графиня слушала его, розовея щеками и слегка пьянея от этих слов и нечастых глотков из бокала. Когда подали рыбу, зажаренную до хрустящей корочки, начиненную сыром и особыми травами, разговор плавно перетек к тому, как трудно Елене Викторовне после смерти мужа. Потом они немного поговорили о Петре Александровиче, о его научных работах, исследовании древних виман.

— Ты не хочешь подняться ко мне в номер? — спросил Майкл, отведя в сторону взгляд, тихо-тихо добавил. — Там можно целоваться и нас никто не увидит.

— Мой милый мальчик, — так же тихо произнесла графиня, наклонившись к нему. — Да, я с удовольствием посмотрю, как ты живешь.

Они так и сделали. Только Майкл заказал в номер еще фрукты и конфеты.

Номер Милтона состоял всего из одной комнаты, за то довольно просторной, обставленной со вкусом мебелью в причудливом Никольском стиле. Коричневатые с золотистым шитьем шторы прикрывали два окна, выходивших на Купеческий проспект. Напротив них располагаясь большая кровать и две тумбочки, слева стол на витых ножках кресло и стулья.

— Я покурю, пока не принесли заказ, — сказала Елена Викторовна, подошла к окну и достала коробочку «Госпожа Алои».

Майкл помог ей прикурить, и когда она повернулась к окну, обнял ее, прижимаясь сзади. Графиня ягодицами чувствовала его нестерпимое возбуждение, и стояла, закрыв глаза, забыв о горящей сигарете. Когда англичанин начал нежно целовать ее шею, она прошептала:

— Майкл, ты еще совсем мальчик. Зачем я тебе?

— Ты моя девочка. Я люблю тебя, — ответил он, положив руки на груди. Пожалуй, это было одно из самых смелых его прикосновений и самых трепетных за недолгую историю их отношений.

Графиня молчала, позволив ему расстегивать пуговицы сбоку на платье. Потом спохватилась:

— Сейчас принесут заказ.

И почти в этот миг в дверь постучали.

— Я быстро… — Милтон подошел к двери, принял из рук паренька тяжелый поднос, сунув тому десять копеек чаевых и вернулся к графине.

Они выпили еще по трети бокала, сидя на кровати и придвинув журнальный столик. Потом, Майкл прошептал:

— Леночка… — и потянулся к ней.