Ваш ход, миссис Норидж

– Граф Кроули вернулся в полночь с четвертого на пятое. Ни одна живая душа в замке не знала о его возвращении. Только лошади волновались в ту ночь… верно я говорю, Малколм?

– Кажись, все так.

– Да, лошади беспокоились, – повторил старик. – Граф прискакал верхом, бросил коня и кинулся в замок, но жены там не нашел… Тогда он отправился к священнику. Это мы узнали потом.

– Ты расскажи, как все обнаружил, – пробормотал Малколм.

– Проснулся я в то утро рано – не иначе, чувствовал что-то. Земля за ночь промерзла и покрылась инеем.

Трава поседела, точно шкура у старого волка. Я увидал коня графа, который тоскливо топтался возле конюшни, и меня вдруг словно ударил кто. «Беда случилась, Аллан», – сказал я себе. Подбежал к коттеджу у ворот… – Садовник тяжело вздохнул. – Мне тогда было чуть за сорок. Врать не буду: вряд ли нашелся бы на тридцать миль вокруг мужчина сильнее меня…

– Вы были настоящий красавец, – вставила миссис Пибоди.

Старик неодобрительно покосился на нее.

… – но того, что я увидел в домике священника, даже мне проделать было не под силу.

Дверь была выбита – сорвана с петель. Внутри словно смерч пронесся. Все перевернуто, разбросано, разломано… Камин давно остыл, и ветер разметал золу по всей комнате. Страшный холод стоял внутри, мертвый холод, я бы сказал, – да только мертвецов там хватало. У миссис Саттон была разбита голова. А у милорда из груди торчал нож."

"Женщины ахнули и перекрестились.

– Все было залито кровью, – продолжал старик. – А на двери снаружи…

Он замолчал.

– Что – на двери снаружи? – осмелился спросить Питер, когда молчание стало слишком тягостным.

– На двери снаружи остались следы гигантских когтей, – медленно ответил садовник.

Две служанки взвизгнули.

– Господи, спаси нас, грешных! – Миссис Пибоди перекрестилась.

– Вот и я так сказал, когда приложил к ним ладонь, – мрачно проговорил Рэндалл. – Господи, воскликнул я, спаси нас, грешных! Ведь каждый коготь был длиннее моего пальца в полтора раза.

Он поднял руку, и все присутствующие уставились на огромную мозолистую ладонь садовника, черную от въевшейся земли.

– Неужто медведь… – прошептала кухарка.

– А кто бы это еще мог быть, кроме медведя! Я, правда, слыхал, что последнего медведя истребили в наших лесах лет двести тому назад, но всякое бывает… До сих пор мороз по коже, как вспомню эти следы.

Леди Кроули я нашел в соседней комнате. Она была без сознания. В первый миг я решил, что она мертвая, – такие ледяные у нее были руки.