Ваш ход, миссис Норидж

Не вы ли, мой дорогой, расхваливали на днях ее ростбиф?

Полковник нехотя признал, что ростбиф был даром богов.

– Вот видите! Нам приходится мириться с ее чудачествами.

– Она вас с этими чудачествами зарежет как-нибудь ночью, помяните мое слово, – проворчал полковник.

– Ах, ничего вы не понимаете, Деррик!

– А вот я понимаю, – весело заметил Реджинальд. – Бешеная кухарка – такая же неотъемлемая часть этого дома, как…

Он осекся и испуганно прижал ладонь к губам.

Эстер бросила быстрый взгляд на Флоренс и тяжело вздохнула.

– Как проклятие Кошачьего Короля, вы хотели сказать. Продолжайте, раз уж начали.

– Простите!

– Но ведь это так увлекательно! – воскликнула Лорин. – Ни у кого больше нет такого удивительного проклятия!

Флоренс встревоженно поглядела на сестру и выдохнула:

– Прошу вас, давайте не будем об этом!

Повисло тягостное молчание. Реджинальд подбирал слова извинения, Лорин сидела красная, как вареный рак. Только полковник невозмутимо поглядывал на часы, дожидаясь, пока пробьет час знакомства с бараньим боком.

– В самом деле, я уверена, что ничего не случится, если вас навестит кошка."

"Все обернулись в тот угол, где сидела Сильвия Пэриш.

О ней как-то позабыли в пылу разговора. Сильвия обладала способностью сливаться с обстановкой, так что вы обращали на нее не больше внимания, чем на торшер или софу.

Возраст ее определить было невозможно. Без очков ей можно было дать около тридцати. Очки превращали ее в старуху. У нее были мелкие черты лица, волосы мышиного оттенка, тонкие неулыбчивые губы и неуловимый взгляд.

У Эббервилей Сильвия Пэриш должна была выбрать картины, заслуживающие внимания, и сделать их оценку. «Ах, там куча барахла, – небрежно говорила Эстер, кивая куда-то вверх.

– Полагаю, от кошки не будет никакого вреда, – повторила Сильвия Пэриш.

Эстер сдвинула тонкие брови.

– А если вы ошибаетесь?.. – начала она.

Из коридора послышалось отчетливое мяуканье. Кто-то поскребся снаружи в закрытую дверь.

Лорин завизжала. Реджинальд вскочил, не зная, кого защищать.