Ваш ход, миссис Норидж

Мы с братом росли в нищете, наш отец бил нас, бил с самого детства… Да, я солгал тебе о моей семье. Моим отцом был шахтер, Миллисент, обыкновенный шахтер, и дважды в неделю он возвращался домой, крепко заложив за воротник… А вернувшись, принимался лупить всех, кто попадался под руку. Он только ждал, когда мы дадим ему повод выйти из себя. Моя мать сбежала от него с другим мужчиной… И тогда в ярости он забил насмерть моего старшего брата. Джеку было всего тринадцать. Я успел спастись от отца – удрал на чердак, а потом через крышу соседнего дома.

Не стану рассказывать тебе о том, как я скитался. Но годы мытарств ожесточили меня, Миллисент. Однажды я сказал себе: вот богатые женщины, палец о палец не ударившие за всю свою жизнь; они вкусно едят, спят на роскошных кроватях… А я? Разве я хуже них? Отчего же я не имею того, что имеют они? Это несправедливо! И я возненавидел всех людей, особенно женщин… Потому что моя мать не защитила нас от отца, потому что она трусливо сбежала, и из-за нее погиб мой брат. Я так его любил…

Голос Гэвина оборвался.

Миллисент едва могла дышать.

– Женившись на тебе, я был уверен, что все пройдет как по маслу. Но чем дольше я находился рядом с тобой, тем сильнее ощущал, что во мне что-то происходит. Я менялся. И меня это пугало, Мэл! Впервые ко мне начали приходить мысли, что моя жизнь – греховна и место мне в аду за мои преступления. Я слышал слова упрека по ночам, а утром просыпался и притворялся, будто ничего не было. Словно ангел и бес сражались между собой, а полем битвы стал я.

О, как я мучился! Наконец меня осенило: я понял, в чем причина моих терзаний! Ты, Миллисент! Любовь к тебе проникла в мою душу так глубоко, что я больше не мог быть прежним! – Гэвин перевел дух. – И тогда я испугался. Ведь я мерзавец, я – скопище пороков! Я – убийца! Только рядом с тобой во мне пробуждалось что-то светлое… Чей-то чистый голос звал меня стать другим, преобразиться. Но я боялся его слушать.

– Чего же ты боялся? – сквозь слезы спросила Миллисент.

Гэвин обезоруживающе улыбнулся.

– Вряд ли ты сможешь это понять, любовь моя… Ты слишком чиста и невинна. Всю свою жизнь я был подонком. Мне страшно было потерять себя, не зная, что я приобретаю взамен. Страшно было открыть, каким чудовищем я стал… Как жить после этого, Мэл? Но с каждым днем, ловя твой любящий взгляд, я все сильнее корчился от мук. То были муки совести! И перепуганный бес во мне принял решение: я должен избавиться от тебя.