Ваш ход, миссис Норидж

 – Не проще ли сейчас все закончить? Пес с вами! Сойдемся на трех тысячах!

Его простая открытая улыбка словно говорила: да, я мошенник и врун, но и со мной можно иметь дело, поверьте!

– Мне нужно подумать, – помолчав, сказала миссис Норидж.

– Да что тут думать! Давайте ударим по рукам!

Он и в самом деле протянул руку ладонью вверх. В ярких карих глазах плясали веселые чертенята.

«Бедные девушки, – вздохнула про себя миссис Норидж. – Таким он им и являлся: веселым, красивым, влюбленным. Не удивительно, что даже Миллисент попалась на эту удочку.

– Луковая похлебка идет вам на пользу, – сказала она, издалека рассматривая пленника и не делая шага навстречу. Миссис Норидж подозревала, что за пять дней тот озверел и только и ждет момента, чтобы набросить цепь ей на шею. – Кстати, учтите, что если вы задушите меня, то умрете здесь от голода. Не худший вариант, между прочим.

Улыбка сползла с лица Фейна. Лицо преобразилось.

– Не худший для кого?

– Для меня, разумеется, – удивленно отозвалась миссис Норидж. – Да, я буду мертва, но зато Миллисент окажется свободна. К тому же моя душа предстанет перед Господом, не отягощенная страшным грехом смертоубийства.

Гэвин выругался и вернулся на свой тюфяк. Гувернантка окончательно убедилась, что вся эта комедия была разыграна лишь для того, чтобы подманить ее поближе.

«С этим пора заканчивать».

За несколько дней она почти ничего не прибавила к своим знаниям о мистере Фейне.

К тому же миссис Норидж начала уставать. Миллисент не раз предлагала подменить ее в доме мисс Барроу. Но гувернантка чувствовала, что делать этого не стоит. «Он перехитрит ее. Перехитрит и убьет.

В любой день могло прийти письмо от хозяйки коттеджа.

«Я напрасно теряю время, – упрекнула себя миссис Норидж. – Мистер Фейн сказал мало, но он сказал достаточно. «Четвертая жертва брачного афериста» – вот его самый первый промах. Значит, предыдущих жен было три. И одна из них, очевидно, портниха из Суонси. В Суонси живет больше двадцати тысяч человек… Вряд ли такой большой город обшивала всего одна женщина.