Варвар

 – Что ты такое говоришь?

Она приблизилась, опустилась на колени и поймала мальчишку за руку, буквально оторвала ее от рукояти меча и накрыла двумя руками.

− Этот человек захватчик, − прошептала она тихо. – Ты же сам не хотел подчиняться и вещи эштарские носить.

− Не хотел, − пробормотал Арон, вырывая руку и отступая. – Я тогда его не знал.

− Арон! – вскрикнула Вилия, начиная злиться. – Неужели это всё ради какого-то меча? Он убивал жителей нашего города, воинов нашей родины и других людей. Его деньги кровавые! Пойми ты это!

− Он выполнял приказы, − прошипел Арон.

Ему было обидно слышать всё это от сестры. Ее предположение о мече и вовсе заставляло дрожать от гнева. Да, он был действительно рад подарку, о котором давно мечтал, но еще больше он радовался тому, что эштарец с ним говорил на равных, слушал его слова, позволял принимать решения и интересовался его мнением. За каких-то несколько часов в компании мужчины он рассказал тому о себе куда больше, чем за всю жизнь родному отцу, просто потому, что этот человек действительно интересовался жизнью мальчика, задавал вопросы и честно отвечал, когда спрашивал Арон.

− Делай что хочешь, а меч я не отдам, − заявил Арон уверенно.

Не дожидаясь ответа сестры, он поспешил к другой двери, чтобы выйти прямо к лестнице, но, спешно выскочив в гостиную, замер, заметив Энрара.

Мужчина стоял неподвижно и только смотрел на дверь, сжимая кулаки. Мальчик хотел ему что-то сказать, но смог только выдохнуть, не находя слов. Впервые в жизни он чувствовал, что его сестра неправа, но не мог никому ничего объяснить.

Видимо ощутив его взгляд, Энрар взглянул на мальчишку, криво улыбнулся и молча шагнул к двери, напоминая себе, что у него действительно есть дела. Знать правду о мыслях Вилии оказалось горько, но даже так он считал это полезным, не представляя, какая буря в действительности терзала молодую женщину.

Оставшись одна, Вилия уперлась руками в стол и уставилась на ящик, пытаясь успокоиться. Она злилась на Арона, на Энрара, решившего просто подкупить брата, на эту куклу за то, что та ей действительно нравилась, на отца, за которого приходилось бояться, и на саму себя, не способную холодно мыслить и оценивать действия эштарца.