Варвар

Ты прости, что я лезу в твою жизнь. Весь город обсуждает ваш брак, но я не хочу тебя судить, девочка моя. О нем не говорят плохо ни эштарцы, ни местные, и если он хороший человек, я даже рад за тебя.

− Он хороший человек, − с улыбкой сообщила Вилия, даже не сомневаясь в своих словах. – Я не достаточно долго его знаю, чтобы судить, но могу точно сказать, что за его строгим, порою страшным видом прячется сила огромная, но не злая.

− Это хорошо, − вздохнул мужчина. – Как думаешь, я смогу вернуть себе дом? – спросил он внезапно.

− Вы хотите моей помощи в этом? – уточнила Вилия.

− Или хотя бы совета, − признался купец. – Это никак не повлияет на то, что мы обсуждали прежде. Твой отец достоин жизни, но я не могу быть таким верным короне, как он. Я предпочту верность этому городу и дому, что построил мой дед. Я родился здесь, Вилия, вырос, принял у отца лавки и корабли. Мне хочется состариться и умереть в этом доме, а не на краю мира, где всё чужое. Согласится ли он продать мне этот дом?

− Наверно, − прошептала Вилия.

− Спасибо, − вздохнул старик. – Ты просто вернула меня к жизни. Я тут спасаю свое состояние ради сына, но так боюсь, что не смогу передать ему дом предков. Там ведь столько всего осталось ценного! Нет, не дорогого, а просто семейного!

− Понимаю. Я тоже скучаю по дому, по виду из окна, даже по старой скрипучей прялке.

− Да, девочка моя, наша жизнь прежней уже не будет, но родное хочется сохранить. Рад, что ты меня понимаешь.

Вилия только грустно улыбнулась, разделяя печаль соотечественника.

Глава 22 – Опасный заговор

Послушно пережив врачебный осмотр, Энрар натянул на новую повязку рубашку, заплатил врачу и поспешил подняться наверх, чтобы разбудить Арона.

− Подъем! – скомандовал он, стукнув кулаком по дверному косяку. – Ты мне нужен!

Мальчик сонно повернулся на другой бок и неспешно сел в кровати, потирая глаза.

− Уже утро? – спросил он, подавляя зевок.

− Нет, скоро полночь, но я должен знать, куда ты дел мой меч.

Арон вздрогнул и испуганно посмотрел на мужчину. Утром эштарец тренировался вместе с ним и оставил именно ему странный двуручник, рукоять которого мальчишка хотел рассмотреть.

− Я его отдал солдату, − прошептал Арон.