Варвар

Он тут же переменился в лице, стиснул зубы и, резко смяв цветок, развернулся и шагнул к идолу так же уверенно, как шел сюда, на ходу снимая рубашку, явно не эштарского покроя, видимо надетую специально для Вилии. Понимая это, женщина невольно прикрыла дрожащие губы рукой. Ее разрывало от противоречивых эмоций, и сердце болезненно сжималось, но она лишь стояла на месте, наблюдая, как Энрар опустился на колени, снял с пояса меч и положил его у ног божества, словно приносил его в жертву, а затем медленно поднялся и властным жестом протянул ей руку, безмолвно приказывая подойти.

Вилия послушно шагнула по песку вперед, с сожалением понимая, что взгляд мужчины изменился. Теперь на нее смотрели жестокие черные глаза, безжалостные и решительные, такие же, которые она увидела впервые встретив своего господина.

− Вы уверены в своем решении? – спросил жрец, оказавшись рядом.

Эштарец только кивнул, не отводя от нее глаз.

− Да, − едва слышно ответила Вилия, принимая взгляд мужчины и вспыхивая от него внутри.

− Тогда подтвердите свое решение делом, и пусть Бог Войны наградит вас сильным потомством.

Чуть отступив, жрец извлек из рукава алой мантии короткий ритуальный клинок, покрытый письменами.

Энрар принял его из рук жреца, быстро полоснул ладонь левой руки и тут же сжал кулак, заставляя кровь бежать тонкой струйкой вниз по обнаженной смуглой коже и одинокими каплями упасть на белый песок.

− Перед лицом Бога Войны я кровью подтверждаю свой выбор, − уверенно сказал Энрар, глядя в огромные медовые глаза своей женщины, а затем коснулся кровавой рукой ее лица и провел пальцем по распахнутым губам, окрашивая их в цвет мака, а значит в цвет любви.

У Вилии сперло дыхание от горячей крови на губах. Прикосновение мужчины действительно обжигало, а уверенный взгляд завораживал так, что она, подавшись вперед, не закрыла глаза в тот миг, когда губы мужчины решительно коснулись ее дрожащих губ.

Для нее внезапно исчез и жрец, и чужой бог, и пляска пламени свечей, остались только горячие руки на ее талии и требовательные губы, захватывающие ее всю решительным поцелуем.

«Моя», − стучало в голове у Энрара, когда он сжимал прозрачную ткань.

Он просил жреца уйти, потому не отдал ему нож, как полагалось, а просто отшвырнул в сторону, чтобы схватить женскую грудь и ощутить ладонью твердые соски.