Вальс до востребования

Кирюшка с вами останется, а завтра вы его привезете домой, ладно?

– Да, конечно, что ты спрашиваешь!

Елена Александровна попыталась сесть в постели, но Марьяна ее удержала.

– Не вставай, спи дальше. Я поехала.

– Точно ничего не случилось? – Мама проснулась уже достаточно для того, чтобы внимательно присмотреться к дочери и заподозрить неладное.

– Точно, – подтвердила Марианна. – Спи, я пошла.

– Езжай осторожно, – напутствовала ее Елена Александровна.

Да, осторожно. Конечно, осторожно, она по-другому не ездит.

Но только не в этот раз. Не в этот.

Марьяне было так плохо, так безысходно тошно, что казалось, что болит все тело, даже мозг и мысли, рождающиеся в нем, болят, а в груди жжет нестерпимо комок невыплаканных слез, удерживаемых лишь кое-как, болтающейся из последних сил ее волей.

Маясь и не зная куда деться и сбежать от этой изводящей боли, чтобы хоть как-то отвлечься от бесконечных мыслей, Марианна ткнула в кнопку магнитолы, и машину заполонили звуки прекрасной и странной музыки Альфреда Шнитке.

Но вдруг, вместо ожидаемого клубного дерганого ритма или голоса того самого бодряка-ведущего, из динамиков раздался голос Елены Ваенги, выхваченный на фразе из песни:

– «…не смотри мне так в глаза – нельзя, нельзя…»

И, ударив по тормозам, кое-как справившись с управлением, Марианна свернула на обочину шоссе, включила на полном автомате, не соображая, что делает, аварийку, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.

Крик и вой стояли в горле, и Марианна понимала, что если не подавит, не победит и выпустит этот вой наружу, то утонет в слезах и безысходности…

Она никогда не была ценителем и потребителем современной эстрады, но кое-какие песни модных и раскрученных исполнителей, понятное дело, слышала, и не раз, куда ж от них денешься. В том числе и Ваенгу.