Вальс до востребования

 – Естественно и нормально, когда мать заботится о своем ребенке, не только о его физическом, но и о его психическом здоровье.

Она вздохнула и отвернулась, переведя взгляд на огонь в камине, не могла смотреть на Яна, чувствуя, как сразу что-то начинает отдаваться болью в груди, когда всматривается в его лицо.

– Я сегодня поняла, что практически ненавижу этого человека, испытываю какую-то странную гадливость по отношению к нему, даже не ожидала от себя настолько сильных негативных чувств. А еще настолько отчетливо, до прозрачности, вдруг осознала, что он, оказывается, обыкновенный моральный урод, меньше всего думающий о сыне и его благополучии.

И в тот момент, когда я это поняла, мне стало очень страшно. Потому что если мой ребенок останется жить с ним и его нынешней женой, то для Кирюшки это станет ужасной, непоправимой душевной и психологической травмой, настолько глубокой и разрушительной для его психики, что это никогда уже невозможно будет исправить и восполнить нанесенный урон. Жить с эгоистичным, вечно отсутствующим отцом, которому по большому счету откровенно глубоко наплевать на ребенка и его интересы, с ненавидящей малыша мачехой, для которой теперь основная задача защитить своего ребенка и извести чужого, с какими-то чужими людьми – няньками, охранниками. В атмосфере полного безразличия к нему, к его жизни, к его интересам и чувствам, если не полного пренебрежительного отторжения, по наущению той же мачехи, при попустительстве самого Кирта. К тому же наверняка в уши Кирюшке будут вливать всякие гадости о его матери и уверять, что я его бросила, потому что не люблю и он мне не нужен, что я предпочла какого-то мужчину своему ребенку. Вот ни секунды не сомневаюсь, что именно так и будет. Я не могу допустить, чтобы мой ребенок так страдал, чтобы его лишили детства, атмосферы любви и свободы, в которых он растет, понимания, полного приятия и уважения его личности, материнской любви и превратили в психического инвалида. – И повторила: – Не могу. Поэтому я приняла решение закончить наш с тобой роман.

– А у нас разве роман? – усмехнулся невесело Стаховский и признался: – Вообще-то у меня в планах был долгосрочный проект.

– Теперь неважно, короткий ли роман или долгосрочный проект, как ты говоришь, – уставшим, перегоревшим от больных эмоций голосом проговорила она. – Сегодня мы встречаемся последний раз, Ян. И прощаемся с тобой.

– Я понял, – кивнул он и возразил: – Есть только один прокол в твоих рассуждениях.