Валид

И как это будет неважно.

— Валид! — она вскрикнула, когда Хаджиев разодрал гребаный лифчик в клочья и сжал упругие, полные груди. Блядь, он даже не подозревал, что она такая красивая под одеждой. И хорошо. А то набросился бы ещё до свадьбы.

— Тихо. Не смей сопротивляться. Ты моя, — только и смог прохрипеть, стаскивая с неё остатки платья.

— Не было! Ничего и ни с кем! Меня не касался другой мужчина! Никогда! — прокричала ему в лицо, видимо, испугавшись, что Хаджиев раздерёт её в клочья. Но это не подействовало.

У него уже помутился рассудок. Казалось, безвозвратно.

— Сними оставшееся бельё, — рыкнул на неё, отстраняясь, дав немного свободы. Но это лишь иллюзия.

Шах покраснела до корней волос, часто заморгала, наверное, пытаясь сдержать слёзы. И потянулась к белым кружевным трусам. Попыталась подняться, но Валид толкнул её обратно.

— Не вставай. Так сними, — и как одержимый, потерявший контроль психопат наблюдал в диком экстазе, как она обнажается.

Чуть приподняв ягодицы, стянула трусы вниз и, всеми силами пытаясь прикрыться, согнула ноги в коленях.

— Давай быстрее, — приказал ей жёстко, помогая быстрее освободить лодыжки. — Теперь раздвинь, — развёл её ноги в стороны, преодолевая сопротивление, и Шахидат рвано вдохнула, испуганно закрыла ладонями груди. — Убери руки.

Она взирала на него с надеждой. Думала, глупая, что он остановится. Размечталась.

Заверения в том, что она чиста, конечно, подействовали, и огонь внутри перестал жечь. Нет, он никуда не делся, и член, требуя удовлетворения, всё так же болезненно пульсировал.

Её губы дрожали, а глаза блестели, но ведьма всё также смотрела на него с вызовом. Дурная девка. Сумасшедшая. И, кажется, она возбуждена, судя по расширенным зрачкам и прерывистому дыханию.

Валид коварно усмехнулся. Так вот ты какая, Шахидат. Страстная, горячая девочка. Он должен был догадаться. Не может быть женщина с таким характером бревном.

— Мне нравятся твои губы, — провёл большим пальцем по нижней, размазывая по ней влагу. — Они вкусные.

Шах невольно облизнула губу, и щёки её порозовели. От этого зрелища Хаджиев сглотнул, и перед глазами всё померкло от возбуждения. Всё, кроме неё. Губ этих, глаз колдовских.

Опустив руку на её живот, почувствовал, как Шах вздрогнула и, смяв пальцами нежную кожу, довольно рыкнул.

— Ты вся для меня.