Валид

Молча указал на дверь, приглашая брата пройти внутрь. Сам зашёл следом, не сводя с Валида тяжёлого взгляда, шагнул к бару.

— Выпьешь?

— Нет, я ненадолго.

Налив себе порцию коньяка, сел в кресло, по хозяйски раскинул руки на подлокотниках. Похож на отца. Больше всех похож.

— Ты вправе злиться на меня. Но я всё же решил навестить тебя перед отъездом. Вполне возможно, что мы с Шах уедем надолго. Я не хотел бы, чтобы между нами оставались недомолвки. Можешь высказать мне всё, что думаешь. Можешь попытаться набить мне морду.

Только не забывай, что в детстве я всегда побеждал.

Саид хмыкнул, уголки губ поползли кверху в подобии улыбки. Но вот взгляд остался таким же. Предупреждающим, злым, уничтожающим. И будь перед ним не Валид, а кто-нибудь другой, уже наложил бы от страха в штаны.

— Потому что я был младше и слабее.

— Может и так, но навешивал я тебе неслабо.

— Да, я помню. Я всё помню, Валид. Ничего не забываю. И, честно говоря, не знаю, что ты хочешь сейчас услышать от меня. Но если я скажу, что простил вас — я совру.

Вы посадили меня на цепь, как пса. Такое Хаджиевы не прощают, сам знаешь. Теперь я сам по себе. И твои извинения мне не нужны, можешь не наступать себе на глотку."

"— На том и порешим, — кивнул.

— Но я желаю тебе и твоей жене счастья. Разу уж ты добровольно отказался от всего ради неё, значит она того стоит, — Саид отсалютовал бокалом и опустошил его.

— Спасибо, брат. И всё же я хочу, чтобы ты знал. Ты всё ещё мой брат. И Марат о тебе не забывал. Именно он спас тебе жизнь тогда.

Он не сводил с тебя глаз, чтобы никто, даже я, не посмел приблизиться к тебе. Пусть тебя родила не наша мать… Это ничего не меняет. Ты всё равно Хаджиев. Им ты родился и этого не изменит ничто.

Саид отвёл взгляд в сторону, вздохнул.

— Всё это уже не важно, Валид. Каждый из нас сделал свой выбор и получил, чего желал. Так что, не парься, — усмешка исказила его губы. — У меня теперь всё хорошо.

*****

Слышу, как он бьёт по груше и рычит, словно раненый зверь. Его голос хриплый, удары тяжёлые, громкие.

Дыхание прерывистое, и пахнет разгорячённым телом. Его телом. От него обычно у меня кружится голова и приятно потягивает внизу живота. Но сейчас я чувствую его гнев, злость. Они раздирают Хаджиева изнутри.

— Валид? — зову негромко, но удары тут же стихают.

— Почему не спишь? — идёт ко мне.

— Проснулась, — пожимаю плечами и протягиваю руку, чтобы опереться о стену. Валид перехватывает мои пальцы, сплетает их со своими.

— Пойдём ужинать?

— Я не голодна.