Дядя самых честных правил 12. Финал

Мне был непонятен механизм таких воскрешений. Эфир вздрагивал перед каждым новым появлением, шёл рябью и выплёвывал в реальность очередное тело. Буквально на мгновение вспыхивали странные магические плетения, но разобрать их было невозможно. Зато я разглядел две важные подробности.

Во-первых, амулет на шее барона исчезал в момент его смерти. И появлялся на нём при каждом новом появлении. При этом эфир из амулета перетекал в Талант барона, причём в очень большом объёме. Так что барон по силе был не слабее того же Анубиса, но вот боевого опыта у него не имелось.

И он каждый раз проигрывал, умирая от зубов и ударов шакалоголового.

А во-вторых, я понял, почему Анубис утверждал, что почувствовал присутствие Павшего. Сила амулета несла в себе отпечаток незнакомого мне лоа. Смешиваясь с Талантом барона, она становилась похожей на силы Трисмегиста или Изиды. Даже я мог бы ошибиться, не зная, откуда она пришла.

— Р-р-р! Где он? Сдох?"

"Умерев в девятый раз, барон не появился ни через минуту, ни через пять.

Анубис довольно скалился, оглядываясь вокруг, и явно считал себя победителем. А вот у меня такой уверенности не было. Я почувствовал, как дрогнул эфир после смерти очередной тушки барона, и амулет в очередной раз сбежал с мёртвого тела.

— Он здесь, — я поморщился, заметив мелькнувшую бледную тень, — только прячется.

Анубис оскалился, оглядываясь по сторонам и шумно втягивая носом воздух.

— Здесь, — согласился он, — чую, но не вижу. Найди его! Сбежит!

— Пусть попробует.

Я опустил взгляд на землю и нашёл тонкие эфирные нити, которые разложил здесь днём.

Зачерпнул силу и наполнил их, заставляя светиться от переизбытка мощности. Анубис хмыкнул, переступил с ноги на ногу и отошёл в сторону. Сколько лет он помогал мне в виде Таланта создавать Знаки и Печати, но всё равно продолжал относиться к деланной магии с недоверием и старался держаться подальше.

Стоило мне замкнуть контур фигуры, как Знак стал выгибаться. Центр остался на месте, а края начали подниматься над землёй. Получилось будто огромная чаша, размером с футбольное поле.

Но на этом трансформация не остановилась. Края стянулись высоко над землёй, связавшись там в узел. И вся конструкция стала сжиматься, превращаясь в эфирную клетку.

«Прутья» клетки легко проходили через стены пакгаузов. Первое время внутри будто ничего не было, но чем меньше становилась ловушка, тем чаще я замечал внутри тень. Она металась между стенок, пыталась вырваться и отскакивала, обжигаясь об эфирные нити.