Дядя самых честных правил 12. Финал

— Ваня, — улыбнулась ему Таня, — как твоя матушка?

— Спасибо, Татьяна Алексеевна! После вашего лечения — словно бабка отшептала. Говорит, как молодая себя чувствует.

— Будешь ей писать, напомни, чтобы раз в полгода в больницу ходила на обследование.

— Обязательно отпишу, Татьяна Алексеевна! Прошу сюда, мы для вас комнаты приготовили.

Оставив Таню приводить себя в порядок после дороги, я переговорил с Кожемякой о неотложных делах.

— Мне нужны подробности по Кузнецову, детали его исчезновения.

Взгляд у рыжего гиганта стал деловой, он подобрался и доложил:

— Он собирался встретиться с одним из своих агентов.

— В картотеке агентуры он не делал записи?

— Нет, ваша св… Константин Платонович. Обычно Кузнецов делал записи после проведённых встреч.

— Хорошо. Он жил здесь, в особняке? Мне нужно осмотреть его вещи.

Не задавая лишних вопросов, Кожемяка отвёл меня в комнаты, где обитал Кузнецов. Глава резидентуры не чурался некоторой роскоши и устроил своё жилище со вкусом. Изысканная мебель, фарфоровые вазы, шёлковые обои на стенах. Но ничего предосудительного я в этом не видел — Кузнецов на отлично отрабатывал возложенные на него задачи. Я прошёлся по комнатам, разглядывая обстановку, и попросил Кожемяку оставить меня одного. Едва дверь за ним закрылась, я громко позвал:

— Анубис! Мне нужна твоя помощь.

Через несколько секунд из шкафа в углу послышались шорохи, а затем оттуда вылез шакалоголовый. Все эти годы бывший Талант не особо утруждался работой и не рвался обратно на службу к Хозяйке. Так, по необходимости, отправлял за грань застрявшие души, а остальное время проводил в ничегонеделании на гасиенде в образе чёрного шакала. Мне кажется, он впервые за тысячи лет узнал, что такое отпуск, и вовсю им наслаждался.

— Р-р-р-р? — Анубис вопросительно на меня посмотрел.

— Здесь жил человек, — я обвёл рукой вокруг себя. — Мне нужно, чтобы ты нашёл его.

Шакалоголовый недовольно дёрнул щекой, показав белоснежные клыки, но перечить не стал. Кивнул и полез обратно в шкаф, шурша развешенными там камзолами.

— Иван!

Кожемяка заглянул в дверь.

— Да, Константин Платонович.

— Будь добр, пошли своих людей в город. Пусть прогуляются и поделятся с местными, что прилетел князь.