Дядя самых честных правил 12. Финал

— Эээ… Что это значит?

— Не знаю, я сам ничего не понял.

Я не стал мучить его расспросами. За годы нашего знакомства он уже много раз передавал мне «приветы» от своих духов. И в половине случаев их предсказания не сбывались или оказывались неточны. А когда я указывал на это шаману, он привычно разводил руками и отвечал, что духам виднее. В общем, нет смысла брать эти «прозрения» в расчёт. Всё равно они слишком туманные, и никакой реальной пользы из них не получишь.

— Я запомнил твои слова, друг, — я хлопнул шамана по плечу.

Он тут же заулыбался и кивнул. При всей своей заморочистости Смеющийся Медведь был страшный сладкоежка и не упускал шанса приложиться к десертам.

* * *Празднование дня рождения затянулось далеко за полночь. Но я, как обычно, встал рано, позавтракал и отправился в дальний флигель, служивший мне личной лабораторией. Там меня ждало дело, которое я обязательно хотел закончить до отъезда.

Флигель я обустраивал лично, потратив на него пару месяцев. По сути, это был эдакий павильон без внутренних перегородок, но с очень толстыми стенами. А вся их поверхность была покрыта защитными Знаками, едва ли не сильнее, чем на Зимнем дворце в Петербурге. Но только они защищали флигель не от нападения снаружи, а от моих экспериментов внутри.

Едва я вошёл в лабораторию, как губы сами расплылись в улыбке. Посреди зала стоял большой диван.

— Привет, старый знакомец! Наконец-то свиделись.

— Мяу! — подал голос Мурзилка, за компанию со мной заявившийся во флигель.

Он обнюхал диван, запрыгнул на него и развалился во всю длину.

— Тебе нравится?

— Мя!

Кот выгнулся и выставил рыжее пузико. Я не стал его сгонять, хотя и не был уверен, что диван «работает» правильно. Мурзилка пережил встречи с Павшими, так что старый артефакт ему точно ничего не сделает.

Прежде чем браться за осмотр и починку, я взял сопроводительное письмо, присланное с диваном."

"Поиском старинного артефакта я озаботился уже давно, вспомнив о нём через несколько лет после событий в Петербурге. Самому искать его было не с руки, так что я попросил Шешковского сделать мне одолжение. Даже выделял ему на это дело определённые суммы, дабы он не считал, что я пользуюсь своим положением.