В руках насильников. Попробуй выжить!

Смотрю на пленницу. Черт, ну не на себе же тащить ее?! У меня сил и на себя не хватает, а она на ногах не стоит. Старик ей изрядно изуродовал, столько крови вытекло…

Девушка издает протяжный стон. Старик, одновременно с ней, начинает кричать и звать на помощь. Вся эта безумная ситуация сводит меня с ума!

– Заткнись, гад! – кричу на старика и подбегаю к двери, захлопывая ее, чтобы никто не зашел. Пока я тут, я в безопасности, но надо выбираться поскорее.

Беру со стола кляп, которым проклятый маньяк мне затыкал рот и вставляю его старику.

"Нахожу на столе нож старика, которым он резал веревки и начинаю “пилить” сдерживающие пленницу промасленные жгуты. Кое-как мне удается это сделать и она с шумом падает на пол. Начинает кричать.

– Тише, не кричи! Я помогу тебе! Ты меня понимаешь? – смотрю на нее и вижу, что она не понимает меня.

Показываю ей знаком, чтобы она молчала. Открываю шкаф старика, надо придумать, как перевязать ей раны и остановить кровь.

Перевязываю ей раны и показываю ей на дверь, но она смотрит на меня обреченно и качает головой.

– Вставай! Пойдем со мной! Там свобода! – удивляясь, произношу я, но она продолжает лежать и закрывает глаза.

– Милая, ну пожалуйста! Встань! Начинаю плакать от бессилия. Я не могу ее поднять, у меня совершенно нет сил. Да я даже старика остановить не смогла бы, если не случайность.

Я в растерянности стою и смотрю на нее. Потом на дверь. А может быть, правда, уйти, по тихому? Все подумают, что это она убила старика… Кроме матроса, меня никто и искать не будет. Надо бежать!

Подхожу к двери и снова смотрю на избитую. Замираю в растерянности. Душу ест изнутри чувство сострадания… Ну уж нет, я ради нее пошла на убийство, пусть даже и не специально.

Возвращаюсь к ней и начинаю поднимать. Сперва у меня плохо получается, но, через какое-то время, она тоже пытается приподняться. С горем пополам, мне удалось посадить ее на стул.

Она показывает на обожженные руки. Черт, этот подонок здорово сжег ей кожу. Про спину и ягодицы – я вообще молчу.

Хватаю чистую простынь, которую нашла у старика в ящике и рву ее. Благо, ткань от старости и застиранности, рвется довольно быстро.