В руках насильников. Попробуй выжить!

Старик буквально приковал ее к стенке, видимо, чтобы удобно было пороть.

Цепи и веревки, дают бедняжке совсем немного свободы для движений. Она может развести и свести ноги на несколько сантиметров, это все, что ей позволено. На ее шее красуется металлический ошейник, к которому присоединена длинная цепь, прикованная к центру стены. Девушка стоит с опущенной головой, словно ожидая своей участи. Старика я не вижу, но что-то мне подсказывает, что он там. Где-то за доступным моему глазу полем.

Когда он появляется, я чуть не вскрикиваю от неожиданности. Он предстает передо мной во всей своей красе и мне очень повезло, что он стоит ко мне задом.

Странно, что за все проклятое время, что я провела с ним, я ни разу не видела его сзади, хотя он постоянно поворачивался ко мне, когда отходил. Сейчас же, с безопасного расстояния, я смотрю на него и словно вижу впервые!

Его взбитые дряблые ноги с обвисшей кожей, напоминают мне ощипанную курицу, а его плоская задница полностью изуродована старыми и глубокими шрамами.

Странно, он многое рассказывал о своем “веселом” детстве, но про шрамы что-то не припоминаю ничего из его историй.

На спине тоже несколько ярких вмятин и следов неумелых швов. Видимо, его в детстве сильно избивали, а затем наспех зашивали, перетягивая кожу как придется. Поэтому, он теперь и имеет такую “красивую” спину.

Он – словно коршун ходит вокруг своей жертвы. Я не вижу его проклятого лица, но прекрасно представляю, как он на нее смотрит.

Я столько раз видела это выражение лица, когда он готовит очередную мерзость!

Так, нужно снова попытаться взять себя в руки, это не мое дело! Спасение рук утопающих – дело рук самих утопающих! Мне нужно делать ноги, пока есть возможность!

Сверху до меня доносятся какие-то крики и я невольно оборачиваюсь. А что, если матрос вернется и увидит, что я тут разгуливаю? А что, если старик захочет выйти куда-то? Какого черта я тут стою?! Любопытная идиотка! Надо срочно выбираться!

Осторожно передвигая ноги, пробираюсь к выходу.

В глаза мне ударяет яркий солнечный свет. Он ослепляет меня, но я иду к нему, как к грешник ко спасению. Вытягиваю руки, чтобы поскорее зацепиться за лестницу и карабкаюсь вверх. Хорошо, что лестница сделана “для людей”, а не как это могло быть на такой развалине, как эта. Иначе я давно бы сломала себе шею, упав с нее.