В разводе. Бывшие любимые

И, заведя машину, опомнилась и отправила скриншоты паспорта Олегу.

Я не понимала, какого черта, как это получилось так, что они не взяли с собой документы. Если приехала скорая, то в первую очередь должны были взять документы. Но если это скорая была когда свекровь со свёкром дома находились, то вполне могли забыть документы, а Олег ну тоже хорош.

Выехав со двора, я снова, я набрала мужа и уточнила:

— В какой больнице.

— В двадцать второй…

С нервными суетными движениями я сидела за рулём, постукивала пальцами по кожаной обтяжке, психуя, что в направлении зелёной рощи, где как раз была больница, собралась пробка.

Я не понимала, что могло случиться со свекровью, потому что она не жаловалась в последнее время ни на сердце, ни на что-либо. Вот на то, что у неё сын развёлся, на это жаловалась очень громко, очень нудно и много. Но ни разу, что за все время, что мы виделись эти последние полгода, она не обмолвилась ни словом, что ей бывает плохо либо у неё в груди тянет, либо у неё голова болит.

Это было глупо.

Многие скажут, типа, ну это мать мужа, бабушка детей. На этом надо остановиться, но нет.

Когда я молодая и тупая родила Дениса мне ой как было нелегко, а он ещё сам по себе был таким неспокойным ребёнком, который час спит, три часа ползает и характер показывает."

"И он не спал как нормальные дети. Я его укладывала, укладывала, а он постоянно ручками, ножками дёргался и сам же просыпался. Свекровь один раз приехала, посмотрела на все это безобразие и стала его пеленать.

Свекровь учила меня многим вещам, которые я не знала, с которыми я впервые сталкивалась.

Если бы не наш развод с Олегом, то вообще никакого бы изменения в наших с ней отношениях и не было.

Да нет. Это и моя мать.

Бросив машину возле забора больницы, я перепрыгивая через бордюры, быстро направилась в больничный парк, пересекла несколько тропинок и, растерявшись между корпусами, тяжело задышала.

Нет, если сердце — терапевтический корпус, точно.