В разводе. Бывшие любимые

Я понимала, что я её разочаровала настолько сильно, что она даже не говорит со мной. Я понимала, что своими капризами делаю только хуже.

Мне было пять, и мне казалось, меня не любили, и когда мы с мамой дошли до остановки, она остановилась, вздохнула. А потом наклонилась и подняла меня на руки. И только уткнувшись носом в морозно-пахнущий воротник её шубы, я поняла, что несмотря на мои капризы, несмотря на то, что у меня гамаши опять собрались в гармошку на коленках, мама все равно со мной.

С этим снежным морозным запахом.

Если чуть-чуть с нотками духов, которые бабушка саркастично называла красная Москва.

Я сидела в квартире на Пархоменко, обнимала Олега за шею, тыкалась носом в его волосы.

И аромат такой солнечно-летний, с нотами лемонграсса и морской соли, который напоминал регату на чёрном море.

Я сидела, тыкалась носом в его волосы. Проворачивала в голове дурацкую фразу…

Я тебя обманул.

В том, что не разлюбил.

Несмотря на все мои капризы, несмотря на то, что я никак не хотела становиться той самой женщиной, которую он желал видеть, меня все равно любили.

"С моими страхами о том, что вдруг слабый человек никому не нужен, с моими тайнами о том, что это больно чувствовать себя недоженщиной во время выкидыша. И с моими тараканами в том, что мне не хватает сил на семью и мужа.

Но я боялась ослабить хватку.

Ведь если в детстве приходишь с ободранными коленками, значит, ты плохая, ведь если в детстве тебя старшеклассник толкнул и порвал рюкзак — это ты плохая, ведь если в детстве ты не можешь держать нормально ногу, чтобы валенки надели — ты в любом случае плохая.

И, несмотря на всю мою эту плохость, Олег сидел на коленях передо мной. Целовал нежную кожу, проходясь щетиной, заставляя толпы мурашек подниматься по телу и повторял одну и ту же фразу:

— Я исправлюсь, я тебе обещаю, это не в тебе проблема, а во мне. И Денис, наверное, прав что я патологически ненавижу конкуренцию и пытаюсь с ней бороться одним единственным способом, но только в разговоре с ним я понял, что я не могу конкурировать ни с тобой, ни с ним, ни с Вероникой я ни с кем не могу в своей семье конкурировать.

— Я знаю, — тихо выдохнула я, — я знаю, что ты самый сильный, потому что если бы ты был слабым, я бы с тобой не смогла жить, потому что если бы ты был слабым я бы, наверное, тебя быстрее задушила. А ты очень сильный.