В разводе. Бывшие любимые

Я покачала головой, мать вымораживала меня своими какими-то старообрядными обычаями о том, что муж не должен видеть жену либо голой, либо во время месячных, типа, это его отвернёт, и когда Олег всех нахрен выпер из больницы, из палаты после выкидыша, она мне ещё потом несколько месяцев мозги полировала пилочкой о том, что это самый тупой поступок в моей жизни, потому что вот он увидит вот это все, он потом не будет со мной спать, найдёт себе любовницу.

Да, блять, он не поэтому нашёл любовницу.

Вот абсолютно не поэтому.

Мать закатила глаза, а у меня в мозгу что-то щёлкнуло…

Нельзя показывать ему то, что происходит с тобой, он будет от тебя гулять…

Слова проворачивались, как медленные жернова, перемалывая мысли в муку.

Не надо показывать, что ты слабая, иначе он будет гулять.

Я тяжело вздохнула, упёрлась локтями в стол и зажала запястьями глаза.

Твою мать.

Вскользь брошенные фразы работают лучше, чем нейропрограммирование.

Вбитая годами, впитанная с молоком матери какая-то дебильная ситуация может наложить такой отпечаток на взрослого человека, что потом надо будет только головой качать и диву даваться.

Я представить себе не могла, что все моё желание стать самодостаточной, стать достойной Олега, будет крыться всего лишь в нескольких фразах, в том, что он увидел меня слабой, он увидел меня по-женски несостоятельной, и поэтому он будет от меня гулять.

— Мам, слушай, вот откуда у тебя эти мысли? Что если женщина слабая…

— Нет, Вик, не так, вот мне моя бабушка всегда говорила месячные начинаются не развешивай свои трусы никогда.

— Мам, вот вроде не в каменном веке живём, вроде бы уже все знают о женской анатомии, но ты все выворачиваешь так, как будто бы мужики сейчас по-прежнему настолько недалёкие, то что они постель, где лежала жена, сжигать должны.

— Вика, вот в этом просто вся и суть.

А это было ещё из разряда того, что старая житейская мудрость передавалась из поколения в поколение.

— Мам, слушай. Просто забей эту тему, хочешь ехать к своей клубнике, я завтра вызову водителя, тебя отвезут.

— Нет уж, я останусь, — зло протянула мать, поправляя фартук.