В поисках любви

Рози научила ее проверять утром туфли, прежде чем надеть их, на случай если туда заползет скорпион или что-нибудь в этом роде. Но со змеей ей еще не приходилось встречаться, тем более с питоном!

– Вы, часом, не боитесь змей, мисс Уайтфилд? У нас пугливая лошадь, не хватает мне еще пугливой женщины рядом! – Кингстон прищелкнул языком, подгоняя успокоившуюся лошадь. Тряска возобновилась."

"– Разве я вас не предупреждала, что обожаю змей? Позвольте я выйду и познакомлюсь с этим очаровательным малышом. С вашего позволения, я поглажу его по головке и пожелаю удачного дня.

Кингстон оглушительно расхохотался:

– Не бойтесь, мисс Уайтфилд! В Парадайз-Вью я подарю вам мангуста. Вы его приручите, и он будет отпугивать змей. Вот когда их все же надо опасаться, так это во время купания. Иногда они пробираются в ванну через сток. Не очень-то приятно отмокать в лохани и вдруг увидеть здоровенную кобру, шипящую вам в лицо и раздувающую капюшон.

– Могу себе представить! – Эмма содрогнулась.

– Еще опаснее ядовитые змейки крайты.

– Но отпугнет ли она тигров, леопардов и медведей? Не сомневаюсь, что мне посчастливится встретиться и с ними.

– Я тоже не сомневаюсь. На этот случай у вас должно быть под рукой ружье.

– А у вас оно есть? Могли бы вы застрелить того питона?

– Мне стоило только позвать Сакарама, и он подал бы мне ружье. Но зачем было стрелять в питона? Он нам не угрожал. Если кто-то – не важно, человек или зверь – угрожает мне или моим близким, я уничтожаю его не моргнув глазом, если же он меня на трогает, я тоже его не трогаю.

– Это относится и к людям? Вы убиваете людей, смеющих вам угрожать? – Эмму встревожило столь легкомысленное отношение к убийству. Участь питонов ее не слишком волновала, но ей стало не по себе при мысли, что он способен убить человека.

Кингстон мрачно покосился на нее. Его взгляд сразу стал непроницаемым.

– Да, мисс Уайтфилд. Я пойду на все, отстаивая свое. К счастью, до убийства пока что дело не доходило, но если бы я стоял перед выбором, я бы не колебался.

Эмма почувствовала в его тоне угрозу, обращенную лично к ней, словно она сказала или сделала что-то, в чем он усмотрел покушение на свои интересы.