В поисках любви

Она поймала себя на дурацком желании, чтобы их путешествие по железной дороге длилось вечно; возможно, тогда она сумела бы заглянуть в самую глубину души Кингстона и обрести подлинную духовную близость с ним, а то и любовь, не гаснущую в веках…

Однако их путешествию не суждено было длиться вечно. Оно внезапно прервалось. Дело было ранним утром. Эмма завтракала за маленьким столиком, инкрустированным слоновой костью и опиравшимся, помимо ножек, на резного деревянного слона с блестящими камешками вместо глаз и бивнями из искусственной слоновой кости.

Эмма не сомневалась, что камни и слоновая кость поддельные: кому пришло бы в голову подвергать опасностям путешествия подлинные драгоценности!

Поставив чашку на столик, она проговорила:

– Хотелось бы мне иметь заслуживающую доверия карту, чтобы следить по ней за движением нашего поезда. А то ведь я так и не представляю, где, мы сейчас находимся!

Неожиданно раздался душераздирающий скрежет. Столик ударил Эмму по ноге и перевернулся, облив ей платье горячим чаем и испачкав рисом.

Слоновий бивень уколол ее в бедро, и в следующее мгновение она отлетела к противоположной стене купе. Все произошло так стремительно, что Эмма не успела ни за что схватиться, чтобы удержаться на ногах. Раздался звон разбиваемого стекла и лязг металла. Эмме показалось, что у нее затрещали кости. Она проехалась щекой по чему-то твердому и холодному, из глаз брызнули искры.

– На помощь!.. – едва слышно пролепетала она.

"

"Во рту Эмма ощущала вкус крови, в ушах стоял звон и скрежет, через которые прорывались неразборчивые крики людей. Она почувствовала запах гари. В следующую секунду перед ней возник Кингстон. Он пытался поставить ее на ноги, но это было нелегко: что-то придавило ее, не позволяя подняться.

– Вставайте! – крикнул он, перекрывая шум. – Соседний вагон горит! Надо как можно скорее убираться отсюда!

Эмма уже слышала треск пламени. Она оперлась обеими руками, чтобы оторваться от пола, и поняла, что это не пол, а разбитое окно: осколки вонзились ей в ладони, так что из-под пальцев стала сочиться кровь.

Но боли Эмма не чувствовала: единственным ее ощущением была тяжесть в груди. Она оперлась о стену, но это оказалась не стена, а пол.

Вагон лежал на боку; бывшая стена с дверью превратилась в потолок. Кингстон пинком распахнул дверь, сорвав ее с петель. Эмма поняла, что придется пролезать в дверной проем у них над головами.