В поисках любви

Он прав: если она стремится узнать и понять эту бескрайнюю страну, то надо быть готовой к потрясениям, ставившим под сомнение все до одного постулаты морали, составляющие ее убеждения. Если она чего-то не понимает или впервые сталкивается с чем-то, то это еще не повод для сурового приговора.

– Куда мы направляемся теперь? – спросила Эмма.

С ближней ветки, расправив крылья, вспорхнула чудесная птица, напугав лошадь.

– Давайте прокатимся. От свежего воздуха у вас прояснится в голове.

Она хотела возразить, что в ее голове и без того царит ясность, но поняла, что он прав и на этот раз.

Никогда еще Эмма не испытывала такой растерянности; его присутствие не помогало ей разобраться в окружающем мире, а, наоборот, смущало еще больше. Александр Кингстон вызывал у нее такое же недоумение, как и вся эта невероятная страна. Кто он – дьявол, как все твердят, или маскирующийся ангел? Его обращение с нищими привело ее в замешательство, а защита всего индийского показалась достойной похвалы, а вовсе не презрения.

Усевшись поудобнее, она постаралась сосредоточиться на красотах пейзажа, залитого солнечным светом, однако в голове было слишком тесно от вопросов, ответы на которые могло дать только время.

Да и сумеет ли она воспользоваться этими ответами, когда получит их?

Глава 6

Во время последующих остановок поезда в мелких городках и деревнях Эмма и Кингстон неизменно отправлялись изучать окрестности, правда, больше им не попадались храмы Шивы – Семени жизни. По-прежнему повсюду их сопровождала толпа неизвестно откуда сбегавшихся нищих.

Однажды Алекс велел Сакараму отдать целый мешочек монет старухе в лохмотьях, издававших такой мерзкий запах, что Эмма испугалась, что лишится чувств, если пробудет хотя бы еще немного вблизи несчастной.

– Почему вы выделили именно ее? – спросила Эмма немного погодя, удивляясь, почему Кингстон отдал предпочтение именно старухе, а не изможденным детишкам, например.

– Разве вы не заметили? Она слепа, руки в открытых язвах. Это либо проказа, либо какая-то еще страшная хворь.

Старуха соблюдала традицию пурдах, запрещавшую показывать людям лицо. Испугавшись вони, Эмма не обратила внимания на ее руки и посох странницы.

– Вы гораздо наблюдательнее и великодушнее, чем я, – тихо проговорила она, стыдясь своей брезгливости, мешавшей ей замечать важные подробности. Раньше она всегда с готовностью помогала страждущим и гордилась этим, теперь же выяснялось, что она даже не видит их, не говоря уже о том, чтобы чем-то ради них поступиться.