В поисках любви

Тем не менее, ей было трудно закрывать глаза на людские мучения. Одетая и обутая, она чувствовала себя виноватой перед теми, кто щеголял в рубище и босиком.

– Где же вы, мистер Кингстон? – бормотала она себе под нос. – Надеюсь, вы не будете пытаться улизнуть от меня!

Пронзительный свисток оповестил о прибытии поезда, который спустя мгновение появился из-за поворота, изрыгая дым и издавая оглушительный шум. Эмма еще крепче прижала к груди ридикюль, уповая на то, что ей и ее свежеиспеченному хозяину предстоит сесть в другой состав.

Со дня своего прибытия в Индию Эмма усердно изучала язык хинди, однако пока что не освоила его в достаточной степени, чтобы легко объясняться с незнакомыми людьми. Неподалеку от нее по платформе расхаживали несколько европейцев, но Эмме не хотелось к ним обращаться из опасения, что они станут задавать вопросы, на которые она не решалась отвечать даже самой себе. Она уговорила Рози распространить слух, будто она уехала в Дарджилинг навестить старых друзей семьи, и сверх того обнадежить Гриффина, передав ему, что, вернувшись, она уделит ему больше времени.

Полностью перечеркивать шансы на будущее не было смысла: если в Центральной Индии все сложится не так, как она надеялась, она, возможно, будет рада вернуться в Калькутту и выйти замуж за Персиваля, если тот, конечно, ее дождется. Поэтому ей не хотелось повстречать на вокзале людей, знакомых с Рози и Уильямом и способных впоследствии опровергнуть слухи об ее отъезде в Дарджилинг.

Паровоз с душераздирающим лязгом остановился прямо перёд Эммой.

Из вагонов высыпали пассажиры. Эмма сразу заметила, что индийцы и индианки путешествуют раздельно: мужчины – в одном вагоне, женщины – в другом. Европейцам отводились отдельные купе. Как поедут они с Александром Кингстоном? Неужели у них будет одно купе на двоих?"

"Из вагона вышла группа индийских женщин в ярких сари, и Эмма ахнула. Она впервые наблюдала так близко женщин высшего сословия. Легкие одежды обвивали их стройные фигуры, глаза слепило от невероятных сочетаний красного, синего, желтого, оранжевого цветов.

Алый цвет на их одеждах был не просто алым, а переливался золотыми, серебряными, бронзовыми оттенками. Из другого вагона вышли женщины в коротких атласных юбках бледно-вишневого и изумрудно-зеленого цветов, отделанных золотой бахромой; на этих женщинах переливались многочисленные украшения, в их блестящих черных волосах красовались цветы. Они совершенно не походили на женщин в сари и, казалось, говорили на другом языке.