В поисках любви

Увидев Эмму, он вскочил:

– Мисс Уайтфилд! Что вы делаете здесь, в дебрях Центральной Индии? Я думал, вы в Дарджилинге…

– Мисс Уайтфилд – няня моих детей, – перебил его Сикандер. – Мы познакомились в поезде, и я уговорил ее занять это место, чтобы научить моих неуправляемых детей хорошим манерам.

«Как ловко он лжет! – подумала Эмма. – Сразу видно, что у него богатый опыт по части лицемерия!»

– Какой сюрприз – встретиться с вами вновь, мистер Гриффин! Насколько я понимаю, вы прибыли сюда уже в качестве главного земельного администратора по Центральной Индии.

– Что же вы там нашли? – Синие глаза Сикандера вспыхнули.

Эмма повернула доску и указала на выцветшие зеленые буквы. Стараясь унять дрожь в голосе, она провозгласила:

– Уайлдвуд, мистер Кингстон!

Его реакция подтвердила ее худшие подозрения: он побледнел и опустил глаза.

– Вы нашли Уайлдвуд? Что-то не верится."

"– Уайлдвуд? – переспросил Гриффин. – Не так ли называлась плантация, завещанная вам вашей матерью?

– Поразительно, что вы запомнили, мистер Гриффин! Именно так она и называлась. Как меня ни уверяли, что это совершенно невозможно, я все же нашла свое наследство, а именно кишащее змеями бунгало и примерно восемьсот акров девственных джунглей.

Она внимательно посмотрела на Сикандера, но тот ничем не выдал своего волнения. Улыбнувшись с самым невинным видом, он дотронулся до ее руки:

– Очень за вас рад, Эмма. Искренне рад, где бы ни находились ваши земли.

Эмма увидела, что жест Сикандера, говоривший об их близости, не остался незамеченным: Гриффин вытаращил глаза и вспыхнул от возмущения. Но Эмма не придала этому никакого значения: ее интерес к этому человеку давно угас. В данный момент ее меньше всего заботила ее собственная репутация.

– Вы рады за меня даже в том случае, если земля, которую вы все время именовали своей, на самом деле принадлежит мне? Вам все равно, что на ней расположено ваше поле для игры в поло, конюшни, павильон любви, сам ваш дом? Ваша радость остается искренней, мистер Кингстон?

В приемной наступила гробовая тишина.

– Разумеется, мне не все равно, мисс Уайтфилд.