В поисках любви

 – Эмма решила не скрывать от разумных детишек правду. Они все равно могли узнать ее от слуг, даже от своей айи. Лучше, если первой станет она. – Слуга, которого убил Сакарам, рассказал ей обо мне: что я приехала к вам в дом вместе с вашим отцом и собираюсь остаться здесь, с ним, и быть вашей няней. Это вызвало у нее ревность и страшное уныние. Она решила, что ваш отец больше ее не любит. Поэтому она и сделала так, что гадюка ее ужалила.

Дети молча смотрели на Эмму. Их лица были серьезны. Потом Майкл заявил:

– Лахри сделала глупость! У нее все перепуталось в голове.

Заключение было таким проницательным, что Эмма ничего не смогла добавить и только кивнула.

– Папа может взять столько женщин, сколько захочет, – продолжал мальчик. – Вон сколько у нас места! Принести в зенану побольше скамеечек и кроватей – и дело с концом.

Эмма вздохнула. Она не видела причин, почему бы не показать ему прямо сейчас степень его заблуждения.

– Так принято в Индии, Майкл, но не во всех остальных странах.

В Англии, откуда я приехала…

И Эмма углубилась в объяснения. Заметив, что дети устали слушать, она прервала свой рассказ и снова спросила:

– У вас есть еще вопросы о вчерашних событиях?

– Нет, – заверил ее Майкл. – Но я рад, что Сакарам убил дурного человека, огорчившего бедную Лахри.

Эмма задумалась. Чтобы объяснить детям британскую систему определения вины и невиновности и последующего наказания людей, уличенных в нарушении закона, потребуется немало времени.

– Ступайте к своей айе, – утомленно сказала она.

 – Мне надо умываться и одеваться, а вам… делать то, что вы обычно делаете в этот час. Потом мы проведем урок английской грамматики.

– Что такое грамматика? – хмуро осведомился Майкл.

– Грамматика, грамматика! – захлопала в ладоши Виктория. – Хочу прямо сейчас учить грамматику!

– Скоро узнаете, что это такое, – пообещала Эмма. – А пока ступайте, не то айя рассердится."

"Спустя неделю Эмма заявила Сикандеру, что настало время начать поиски Уайлдвуда, иначе она больше не пустит его к себе.

Она сказала это как бы в шутку, но так, чтобы он уловил в ее словах серьезное предостережение. На протяжении всей недели он приходил к ней в темноте, и они, не ведая стыда, набрасывались друг на друга, стремясь утолить телесный голод. Сколько бы раз ни соединялись их тела, они не могли насытиться друг другом. Страсть, с которой они отдавались своей любви, была все та же, что и в их в первую ночь в Парадайз-Вью.