В поисках любви

 – Мне самому надо было вести лошадь, а не доверять это другому, менее опытному человеку. Мы лишились не только хорошего животного, но и тигриной шкуры, всех вещей мэм-саиб и кое-каких ваших.

– Столик со слоном на месте? – спросил Кингстон, хмурясь. Эмма сразу вспомнила столик, за которым они неоднократно ели и пили. Почему Сикандер так беспокоился о нем? Неужели он украшен настоящими драгоценными камнями и слоновой костью? Или он связан с какими-то дорогими ему воспоминаниями?

– На месте, саиб. Столик у Шумаира.

– Прекрати! Я запрещаю всякую порку и другие телесные наказания. Это был несчастный случай, и мы уже ничего не можем изменить. Единственное, о чем я жалею, – это лошадь. Когда мы будем возвращать коней Сайяджи Сингху, я заменю погибшую лучшей из моих лошадей.

– О моем имуществе не беспокойтесь, – добавила Эмма, горюя о своем коврике.

– Мне нет прощения! – не унимался Сакарам. Эмма не переставала ему удивляться. Вряд ли он так убивался, если бы в пропасть свалилась она, а не вьючная лошадь.

– По прибытии в Парадайз-Вью я и так собирался заказать тебе обновы, – напомнил ей Сикандер, когда Сакарам с безупречно прямой спиной развернул свою лошадь и вернулся к остальным. – Нам осталось уже недалеко.

– Я сгораю от нетерпения, – призналась Эмма. – Особенно после этого происшествия. Могла ли бедная лошадь выжить после падения?

Сикандер покачал головой:

– После такого «падения невозможно выжить. Высота более трехсот футов, дно пропасти усеяно валунами.

– Триста футов! Хорошо, что я не смотрела вниз, а то еще больше испугалась бы.

– Тебе действительно было страшно? – Сикандер склонил голову набок, заинтересованно ее разглядывая.

– Ты хочешь сказать, что сам ни капельки не боялся? Голос у тебя был, конечно, уверенный. Иногда мне даже казалось, что ты наслаждаешься опасностью, хотя мне трудно это себе представить.

– Опасность – это самое интересное, что есть в жизни, Эмма. Когда нет риска, нет и торжества победы! Искать безопасное место и избегать риска – удел слабого.